Стоит жить, чтоб в землю врезать
След поглубже, позаметней,
Чтоб твое осталось дело,
Словно дуб тысячелетний.
Пел я, весеннюю свежесть почуя.
Пел я, вступая за Родину в бой,
Вот и последнюю песню пою я,
Видя топор палача над собой.
Песня меня научила свободе,
Песня борцом умереть мне велит.
Жизнь моя песней звенела в народе,
Смерть моя песней борьбы прозвучит.
Муса Джалиль.
Муса Джалиль, настоящее имя Муса Мустафович Залилов (тат. Муса Мостафа улы Җәлилев; 2 (15) февраля 1906, деревня Мустафино, ныне Оренбургской области - 25 августа 1944, Берлин) - татарский советский поэт, Герой Советского Союза (1956). Член ВКП(б) с 1929 года.
Его биграфию можно найти и прочитать, а мне хочется выложить совсем другое, рассказ о нем.
ЖИВЫЕ НИТИ
Рафаэль Мустафин
« Заключенных в наручниках ввели в большой двухсветный зал со сводчатыми потолками и огромными полукруглыми окнами. Перед ними на возвышении стоял внушительный судейский стол из мореного дуба, рядом такая же дубовая кафедра с фашистским орлом и свастикой. Друг против друга располагались места прокурора и адвоката. Тяжелые, обитые черной кожей судейские стулья с непомерно высокими спинками, импозантные люстры, громоздкие и неудобные скамьи для публики - все было рассчитано на то, чтобы подсудимый чувствовал себя жалким червем, песчинкой перед незыблемой глыбой фашистского правопорядка...
Исход суда был предрешен заранее - ни судьи, ни подсудимые в этом не сомневались. Разбирательство не спеша катилось по заведенному раз и навсегда порядку. Выступал обвинитель, зачитывались протоколы допросов, приводились «изобличающие» документы и фотографии, заслушивались свидетели. Мог ли Джалиль представить себе хоть на миг, что в этом самом зале, где звучит тусклый голос судьи, усиленный прекрасной акустикой, через какие-нибудь тридцать с небольшим лет громовым раскатом будут звенеть его стихи, переведенные на немецкий язык.
Утреннюю тишину нарушил стук солдатских сапог. Он поднимался снизу, по гулким чугунным ступеням, громыхал по гофрированному железу открытых галерей, опоясывающих камеры... Надзиратели, обутые в мягкую войлочную обувь, ходили бесшумно. Грубо же, не таясь вели себя только стражники, отводившие на казнь осужденных. Заключенные молча прислушивались: пронесет, не пронесет? Не пронесло. Лязгнули ключи. Медленно, со скрежетом раскрылась тяжелая, плохо смазанная дверь...
В камеру вошли двое военных, вооруженных и «не очень любезных», как вспоминал позднее один из заключенных итальянец Р. Ланфредини. Зачитав по списку имена татар, они приказали быстро одеться. Когда те спросили: «Зачем? Куда?» - стражники ответили, что ничего не знают. Но заключенные, как пишет Ланфредини, сразу поняли, что их час настал.
Прикрикнув для порядка: «Шнель! Шнель!» («Быстро! Быстро!»),- стражники направились в соседнюю камеру. А заключенные стали прощаться с Ланфредини и друг с другом. «Мы обнялись, как друзья, которые знают, что больше никогда не увидятся» (из воспоминаний Ланфредини).
В коридоре слышались шаги, возбужденные голоса, покрикивания охранников. Снова распахнулась дверь камеры, и Ланфредини увидел среди осужденных на смерть Мусу. Джалиль тоже заметил Ланфредини и приветствовал его «своим обычным «салям». Проходя мимо Ланфредини, один из его новых друзей (кажется, это был Симаев) порывисто обнял его и сказал: «Ты так боялся умереть. А теперь мы идем умирать...»
Расстояние между берлинскими тюрьмами Шпандау и Плетцензее небольшое, каких-нибудь пятнадцать - двадцать минут на машине. Но для осужденных путь этот занял около двух часов. Во всяком случае, в регистрационных карточках тюрьмы Плетцензее их прибытие отмечено в восемь утра 25 августа 1944 года. До нас дошли только две карточки: А. Симаева и Г. Шабаева.
Карточки эти дают возможность уяснить параграф обвинения: «подрывная деятельность». Судя по другим документам, это расшифровывалось так: «подрывная деятельность по моральному разложению немецких войск». Параграф, по которому фашистская Фемида не знала никаких снисхождений...
Казнь была назначена на двенадцать часов. Осужденных, конечно, привели заблаговременно. Но казнь началась на шесть минут позже. Случай для крайне пунктуальных тюремщиков исключительный... Объясняется это либо тем, что у палачей было особенно много «работы» (в этот же день казнили участников заговора против Гитлера), либо тем, что опоздал кто-то из священнослужителей, обязанных присутствовать при казни. Это были: католический священник Георгий Юрытко (в составе группы казнили и немецкого унтер-офицера, католика) и берлинский мулла Гани Усманов.
Помощник надзирателя Пауль Дюррхауер, сопровождавший осужденных в последний путь, с удивлением рассказывал, что татары держали себя с поразительной стойкостью и достоинством. На его глазах ежедневно совершались десятки казней. Он уже привык к крикам и проклятиям, не удивлялся, если в последнюю минуту начинали молиться богу или теряли сознание от страха... Но ему еще не приходилось видеть, чтоб люди шли на казнь с гордо поднятой головой и пели при этом «какую-то азиатскую песню».
«Я помню еще поэта Мусу Джалиля. Я посещал его как католический священник, приносил ему для чтения книги Гете и научился ценить его как спокойного, благородного человека. Его товарищи по заключению в военной тюрьме Шпандау очень уважали его... Как рассказывал мне Джалиль, он был приговорен к смертной казни за то, что печатал и распространял воззвания, в которых призывал своих земляков**** не сражаться против русских солдат».
(Из письма Г. Юрытко немецкому писателю Л. Небенцалю.)
Во время последней встречи Джалиль рассказал священнику свой сон. «Ему приснилось, будто он стоит один на большой сцене, а вокруг него все было черно - и стены, и вещи»,- писал позднее об этом Г. Юрытко. Сон зловещий и потрясающий... Да, Джалиль оказался на сцене истории лицом к лицу с фашизмом. Все вокруг него было черно. И тем большего уважения заслуживает то беспримерное мужество, с каким он встретил свой смертный час...
...Иду по следам поэта. По следам войны, мужества, крови, смертей и песен. Нахожу в сыпучих песках на местах бывших концлагерей почерневшие от коррозии (а может быть, от крови людской?) - солдатские пуговицы, обрывки колючей проволоки, позеленевшие патронные гильзы... Иногда попадаются хрупкие, желтые обломки костей...
Давно разрушены бараки для военнопленных, сгнили шинели и гимнастерки, крепкие - без износу - солдатские ботинки превратились в ошметки.
Многое истлело и стало трухой. Но песни поэта, как и десятки лет назад, обжигают свежестью и силой страсти.
У входа в фашистскую тюрьму Плетцензее установлена мемориальная урна с прахом казненных и замученных во всех концлагерях фашистской Германии. Неподалеку воздвигнута памятная стена с надписью: «Жертвам гитлеровской диктатуры 1933 - 1945 годов». На специальных подставках висят траурные венки. Одна из комнат бара-ка для казней превращена в музей. По стенам развешены материалы о тюрьме Плетцензее, фотографии участников покушения на Гитлера, документы других жертв гитлеризма.
Комната для казней осталась в первозданном виде. Решетка для стока обильно лившейся крови, серый цементный пол... Стены и потолки побелили, - иначе мрачная давящая атмосфера была бы просто невыносимой.
Терпеливо дожидаемся, пока схлынет пестрая волна туристов. За-тем вдова поэта, Амина Джалиль, перешагивает через оградительный канат и кладет букет алых гвоздик на место, где казнили Мусу и его товарищей. Несколько минут молча, с опущенной головой стоим возле алых брызг на сером цементном полу.
23 апреля 1945 года 79-й стрелковый корпус Советской Армии, наступавший в направлении рейхстага, вышел на рубеж берлинских улиц Ратеноверштрассе и Турмштрассе. Впереди сквозь дым разрывов показалось мрачное серое здание за высокой кирпичной стеной - тюрьма Моабит. Когда бойцы ворвались во двор тюрьмы, там уже никого не было. Лишь ветер носил по двору мусор, обрывки бумаги, ворошил стра-ницы книг, выброшенных взрывом из тюремной библиотеки. На чистой страничке одной из них кто-то из солдат заметил запись на русском языке: «Я, татарский поэт Муса Джалиль, заключен в Моабитскую тюрьму как пленный, которому предъявлены политические обвинения, и, наверное, буду скоро расстрелян. Если кому-нибудь из русских попадет эта запись, пусть передадут привет от меня товарищам-писателям в Москве, сообщат семье». Бойцы переслали этот листок в Москву, в Союз писателей. Так на Родину пришла первая весть о подвиге Джалиля.
В одном из костелов Варшавы я видел урну с сердцем Шопена. В торжественном полумраке звучала бессмертная музыка гениального польского композитора. Люди стояли молча, приобщаясь к великому, светлея душой.
А где похоронено сердце Джалиля?
Мы пока не можем ответить на этот вопрос с полной определен-ностью. Известно лишь, что в конце августа 1944 года фашисты вывози-ли трупы казненных в район неподалеку от местечка Зеебург, что в нескольких километрах западнее Берлина.
Я побывал в этих местах. Осевшие, полу обвале иные рвы во многих местах поросли зелеными елочками, хлыстами белоствольных берез. Где-то здесь, в безвестном рву, среди тысяч таких же, как он, жертв фашистского режима покоится сердце поэта. И проросшие сквозь него корни деревьев - как живые нити, связывающие поэта с большим миром, миром солнца, неба и парения птиц.»
| Рубрики: | |
Муса Джалиль
25 августа 2009 г. коммунисты г. Набережные Челны провели митинг, посвященный памяти Мусы Джалиля – советского татарского поэта-коммуниста, Героя Советского Союза. В этот день, 25 августа 1944 года, был казнен Муса Джалиль и его товарищи по подпольной группе в фашистском плену.
Митинг открыла первый секретарь Набережночелнинского Горкома КПРФ Татьяна Гурьева, которая рассказала о жизненном пути Мусы Джалиля. Родился он в 1906 году в деревне Мустафино Оренбургской губернии. Учиться пошел в 6 лет. За год овладел азами грамоты начальной школы и вызубрил наизусть несколько глав Корана. В 9 лет начал писать стихи. В Оренбурге Муса поступил в медресе. Эти годы совпали с периодами социальных потрясений.
После февральской революции в медресе началось брожение. Муса - на левом крыле движения учащихся. Он редактирует классную газету, пишет статьи и памфлеты, выступая против сторонников мулл и баев, страстно воспевает солнце свободы. Становление Советской власти проходило в сложных условиях. На его глазах белогвардейцы убивали красноармейцев, женщин, детей. Сама жизнь давала подростку наглядные уроки классовой борьбы. Муса ходил на митинги и собрания, жадно читал газеты и большевистские брошюры. В 1919 году, когда в окруженном белогвардейцами Оренбурге возникла комсомольская организация, 13-летний Муса вступает в ее ряды. Рвется на фронт, но его не берут. Возвратившись в деревню, он создает детскую коммунистическую организацию, куда вошло около 40 мальчишек и девчонок. Они ставили спектакли, проводили вечера, собрания, митинги, выпускали стенгазету и рукописный журнал. В 1920 году Муса создает комсомольскую ячейку. Он не просто агитировал за новую жизнь, но и когда это было нужно, то с оружием отстаивал молодую Советскую власть.
Позднее Мусса Джалиль закончит Оренбургскую военно-партийную школу, Татарский институт народного образования, Московский государственный университет. С 1927 по 1938 год он жил и работал в Москве. В 1938 году возвратился в Казань, где встал у истоков Татарского оперного театра.
Когда началась война, на второй день отнес в военкомат заявление с просьбой отправить на фронт. В 1942 году попал в плен. Из числа военнопленных гитлеровцы насильно создавали национальные легионы для использования их в военных действиях против Советской Армии. Сорвать замыслы фашистов - поставила перед собой задачу подпольная группа, которую возглавил Муса Джалиль.
Первый же батальон Волго-татарского легиона, посланный на Восточный фронт, поднял восстание, перебил немецких офицеров и влился в отряд белорусских партизан. В августе 1943 года гестапо напало на след подпольщиков. Джалиль и его товарищи были арестованы. Но и поэт не сдавался. Его оружием были стихи. Его били, пытали электрическим током, но никакие муки, никакие страдания и пытки не могли сломить могучего духа поэта. Джалиль вместе с другими патриотами был казнен.
Выступая на митинге Татьяна Гурьева рассказала также о том, что в этот день мы должны вспоминать и другого не менее известного в Советской Татарии детского писателя Абдулу Алиша. Очень сходна их биография, одни истоки – родом из крестьянских семей. Абдула Алиш был человеком незаурядным, писателем разностороннего дарования. С одинаковой легкостью он брался то за повесть, то за пьесу, то за стихи, то за очерк. Увлекался то музыкой, то техникой. Но была одна страсть, которую Алиш пронес через всю свою жизнь, и которая во многом определила его творческий путь. Это любовь к детям. Алиш говорил: «Все свое творчество я посвящаю детям». Он постоянно общался с детьми, дети его тоже знали и любили. Его стихи воспитывали детей быть достойными гражданами отечества.
Алиш принимал активное участие в пионерском движении Татарии. Он стоял у истоков первого в республики Дворца пионеров. На фронт он уходит в начале войны. В октябре 1941 года под Брянском попал в плен. Он прошел через многие лагеря, видел голод, болезни, издевательства, смерть. И в лагере Вустрау под Берлином он встретился с Мусой Джалилем, это было в начале 1943 года. Они знали друг друга еще до войны. Абдула Алиш без колебаний вступил в группу Джалиля и стал его правой рукой. Фашисты планировали использовать татарскую интеллигенцию в целях агитации военнопленных. Но они просчитались. Джалиль и Алиш согласились с одной лишь целью, чтобы иметь доступ к типографии, чтобы наладить регулярное печатание антифашистских листовок. И им это успешно удалось. Не смогли фашисты превратить военнопленных татар и башкир в предателей.
По доносу предателей работа подпольной группы была раскрыта. Джалиль и Алиш и большинство членов подпольной группы были арестованы за несколько дней до тщательно готовящегося восстания легионов.
Патриоты были брошены в Моабитскую тюрьму, начались пытки, бесконечные допросы, издевательства. Суд над джалильцами состоялся в марте 1944 года в Дрездене. После вынесения смертного приговора они еще полгода сидели в фашистской тюрьме. Казнь патриотов состоялась 25 августа 1944 года. Алишу было всего 36 лет, Джалилю - всего 38, когда они погибли от рук фашистских палачей.
Джалиль писал: "Я не боюсь смерти. Есть жизнь после смерти в сознании, в памяти народа. Если я при жизни делал что-то важное, бессмертное, то этим заслужил эту другую жизнь - "жизнь после смерти"... Цель-то жизни в этом и заключается: жить так, чтобы и после смерти не умирать". Да, слова эти оказались пророческими. Джалиль продолжает жить с нами и сегодня. А нашим долгом сегодня является, прежде всего, сохранить память о героях и передать её наши детям, внукам, чтобы они воспитывались на подвиге героев и были такими же достойными гражданами Отечества.
Татьяна Гурьева прочитала стихотворение Джалиля «Варварство», рассказывающее о том, как фашисты закапывали живьем матерей вместе с детьми. То время, в которое мы живем сегодня, заявила Татьяна Гурьева, иначе, как варварством, назвать нельзя. Тогда, во время Великой Отечественной войны варварами были иноземные захватчики, сегодня варварство творит над собственным народом буржуазная власть России. Татьяна Гурьева призвала объединяться вокруг Коммунистической партии на борьбу за достойную жизнь, за социализм.
Участники митинга читали стихи и на татарском, и на русском языках. Читали люди разных возрастов. Десятилетняя Полина Трофимова прочитала детское стихотворение «Мой пёс». На митинге выступил Председатель Татарского общественного центра Рафис Кашапов, который затронул тему того, что в последние время в ряде средств массовой информации внушается мысль: Джалиль не был героем, неплохо жил, находясь в плену, а его геройство - это всего лишь плод советской пропаганды. Необходимо опровергать подобную ложь, доносить до народа, подрастающего поколения, правду о той войне, о зверствах фашистах, о героизме наших земляков.
Ирек Массаров, отец погибшего на Кавказе солдата, принес свои картины, посвященные Джалилю.
Зинаида Цыбаркова прочитала «Реквием» Роберта Рождественского. После этого почтили память павших героев минутой молчания, а затем возложили цветы.
Участники митинга в качестве резолюции решили направить мэрии свои претензии по состоянию памятника и потребовать привести его в порядок.
Следует отметить, что в этом году власть так и не вспомнила, что 25 августа 2009 г. исполняется 65 лет со дня гибели одного из достойнейших сынов татарского народа Мусы Джалиля, а также и его соратников по борьбе.
http://kprf.ru/rus_soc/70200.html
НАСЛЕДИЮ ПОЭТА-ГЕРОЯ - "ЗЕЛЁНУЮ УЛИЦУ"
В "Моабитской тетради" Муса Джалиль писал, что надеется через стихи вернуться на родину, к своему народу, заставить самую смерть свою прозвучать песней борьбы. Надежды эти сбылись. Имя Мусы Джалиля, его книги сегодня близки и дороги миллионам людей, помогают им в борьбе за лучшее будущее. Но всё ли сделано нами, чтобы создать творениям поэта-героя "зелёную улицу" на пути к читателям, чтобы по-настоящему познакомить их с его творчеством, жизнью и подвигом?
Впервые в 1935 году выходит на русском языке небольшой сборник татарского поэта Мусы Джалиля. Всего 19 стихотворений, написанных в 1927 - 1933 годах. Тираж 3000. Но в большом потоке поэтической литературы этот сборник не остался не замеченным критикой. Вскоре в московском журнале "Художественная литература" (1935, N 9) появляется рецензия, автор которой - С. Гамалов - по первым переводам стихотворений поэта увидел то, что составляет ядро всей поэзии Мусы Джалиля:
"Маленькая книжка стихов Мусы Джалиля доставит большую радость советскому читателю подлинной поэтичностью, сочетающей в себе железную волю с мягкой лиричностью, великий гнев с нежной любовью".
В последующие годы на татарском языке публикуются такие значительные произведения Джалиля, как поэмы "Письмоносец", "Алтынчеч" и др. Это годы зрелости поэта. Интерес к его творчеству и общественной деятельности растёт. В марте 1941 года в периодической печати Казани отмечается 20-летие творческого пути Джалиля и завершение работы над либретто первых советских татарских опер "Алтынчеч" и "Лачыннар" ("Соколы"), принадлежащих его перу. Однако присутствовать на премьерах опер поэту не удалось: с июля 1941 года он в рядах Советской Армии.
Перед тем, как перейти к трагическим событиям в жизни Мусы Джалиля, хочу предложить читателям одно из моих любимых стихотворений школьных лет, звучащее и в наши дни свежо, живо и интересно.
Любовь и Насморк
Я помню юности года,
Свидания и ссоры.
Любил смертельно я тогда
Красотку из конторы.
И, как поведал бы о том
Поэт, чуждаясь прозы,
Моя любовь, горя огнем,
Цветы дала в морозы.
Схватил в ту пору насморк я
И, словно в наказанье,
Платок свой позабыл, друзья,
Отправясь на свиданье.
Прощай, любовь! Погиб успех!
Сижу. Из носа льется.
И нос, как будто бы на грех,
Бездонное колодце.
Что делать мне? Что предпринять?
Не насморк, а стихия.
"Душа моя" - хочу сказать,
А говорю:"Апчхи!" - я.
За что страдания терплю?
Робеть я начал, каюсь.
Хочу произнести "люблю",
Но не могу - сморкаюсь.
И вот, доведенный до слёз,
Вздохнул я очень страстно,
Но мой неумолимый нос
Тут свистнул безобразно.
Любовь и насморк не хотят
Между собой ужиться.
И, хоть я в том не виноват,
Мне впору удавиться.
Такой не ждал я чепухи!
Опять щекочет в глотке.
-Я...я...апчхи...тебя...апчхи...-
Что скажешь тут красотке?
Я за руку подругу взял,
Я осмелел, признаться,
Но стал пузырь - чтоб он пропал!-
Под носом надуваться.
Смотрю: девчонка хмурит бровь.
И понял я конечно,
Что, как пузырь, её любовь
Тут лопнула навечно.
И слышу, сжавшись от стыда:
- В любви ты смыслишь мало.
Ты, прежде чем идти сюда,
Нос вытер бы сначала.
Она ушла. Какой позор!
И я с печальным взглядом
Пошел (подписан приговор)
К аптекарю за ядом.
- Прольёшь, красотка, вдоволь слёз
Ты за мои мытарства!-
Я в пузырьке домой принёс...
От насморка лекарство.
И не встречал уж я, друзья,
С тех пор её ни разу.
Так излечился в жизни я
От двух болезней сразу.
Муса Мустафович Залилов, старший политрук, военный корреспондент армейской газеты «Отвага», татарский советский поэт, родился в 1906 году в селе Мустафино Шарлыкского района Оренбургской области в семье крестьянина. Татарин. Член ВЛКСМ с 1919-го, КПСС - с 1929 года. Учился в совпартшколе в Оренбурге, был бойцом части особого назначения. После окончания татрабфака работал инструктором Орского уездного комитета комсомола, затем в Оренбургском губкоме комсомола. В 1927 году был избран членом бюро татарско-башкирской секции при ЦК ВЛКСМ. Позже переехал в Москву, работал и одновременно учился заочно на литературном факультете Московского государственного университета, который окончил в 1931 году.
В предвоенные годы Джалиль жил в Казани и работал председателем Союза писателей Татарии. На второй день войны Муса прибыл в военкомат, просил отправить его на фронт. В июле 1941 года был призван в Красную Армию. Окончил шестимесячные курсы политработников и в звании старшего политрука направлен на Волховский фронт. До июля 1942 года работал военным корреспондентом армейской газеты «Отвага».
1942 год. Начались суровые фронтовые будни. Джалиль всё время находился на передовой, там, где было трудно. Боевые друзья,воевавшие с ним, вспоминают, как отважно сражался старший политрук на Волховском фронте, будучи военным корреспондентом газеты «Отвага».
26 июня 1942 года фашисты вели непрерывный огонь по нашим позициям. Враг бросал в атаку все новые и новые подкрепления.
Силы были слишком неравными. В тяжёлых оборонительных боях войска Волховского фронта с трудом сдерживали натиск гитлеровцев. Солдаты и командиры героически сражались за каждый метр земли. В одной из контратак у деревни Мясной Бор Муса Джалиль был тяжело ранен. Он лежал в кювете, который быстро заполнялся водой. В бессознательном состоянии Муса был взят в плен, долгое время находился на грани жизни и смерти. Его выходили военнопленные, которые хорошо знали своего поэта.
Позднее Муса Джалиль был брошен в лагерь, затем пошли тюрьмы, фашистские застенки: Моабит, Шпандау, Плетцензее.
В лагере под Радомом, в Польше, Джалиль возглавил подпольную организацию военнопленных. Фашисты в то время хотели создать специальные легионы из числа пленных нерусской национальности. Легион, сформированный под Радомом, был послан на фронт, но в районе Гомеля повернул оружие против гитлеровцев. Гестаповцам с помощью предателя удалось раскрыть подпольную организацию. Джалиля и его боевых друзей арестовали и отправили в тюрьму Моабит. Но ни пытки, ни камера смертников не сломили Мусу. Джалиль до конца оставался советским поэтом. На обрывках бумаги огрызком карандаша писал стихи, как он сам выразился, «на плахе под топором палача», наполненные жаждой свободы и страстным призывом к борьбе с фашизмом.
Героизм - это существо поэзии Джалиля. Он и сам погиб как герой, - не склонив головы, непокорённый. Его казнили 25 августа 1944 года в военной тюрьме в Берлине.
Именем Джалиля названы улицы, корабль, молодой город в Татарии. В Казани установлен памятник. На здании укома в Орске, где работал Джалиль, установлена мемориальная доска. О Герое написаны опера, роман, десятки поэм и стихов.
Страницы из дневника М. Джалиля
Я не боюсь смерти. Это не пустая фраза, когда мы говорим, что презираем смерть. Это на самом деле так. Великое чувство патриотизма, полное сознание своего общественного долга убивают страх.
Когда приходит мысль о смерти, то думаешь так: есть ещё жизнь после смерти, не «жизнь на том свете», которую проповедовали попы и муллы, а жизнь в сознании, в памяти народа. Если я делал что-то важное, нужное людям, то я заслужил эту другую жизнь - «жизнь после смерти». Обо мне будут помнить, говорить, писать. Если я заслужил это, то зачем же бояться смерти! Цель-то жизни в том и заключается: жить так, чтобы после смерти не умирать.
Вот и думаю я: если погибну в Отечественной войне, проявляя отвагу, то это кончина совсем не плохая. Ведь когда-нибудь по закону природы кончится моё существование, оборвётся нить моей жизни. Если не убьют, то умру в постели. Да, конечно, тогда, быть может, я умру в глубокой старости, и за 30-40 лет, оставшихся до того момента, я сумею создать хорошие вещи, принесу много пользы для общества. Это, конечно, правильно. Больше жить - значит больше трудиться, больше приносить пользы обществу. Поэтому не боязнь смерти вовсе не означает, что мы не хотим жить и поэтому презираем смерть. А если эта смерть необходима, если она может принести столько же пользы, как и 30-40-летняя трудовая жизнь до старости, то незачем бояться, что я рано погиб.
«Жил и творил для Родины, а когда нужно было - погиб для Родины». И такая гибель уже есть бессмертие человека!
Если вот так думать, смерть вовсе не страшна. Но мы не только рассуждаем, а так чувствуем, ощущаем. А это значит - такое сознание вошло в наш характер, в нашу кровь..."
Несколько лет назад в Союз писателей Республики Татарстан пришла весьма толстая бандероль из Германии. В ней было несколько рукописей, касающихся Мусы Джалиля и его товарищей. Были среди них также воспоминания некоего Анвара Галима. В Берлине А. Галим часто встречался и близко общался с Мусой Джалилем и его товарищами. Летом 1945 года он был у них в тюрьме, где встретился с муллой Усманом, пришедшим перед казнью проститься с татарскими узниками с Кораном. Мулла Усман еще в годы Первой мировой войны попал в плен в Германию. Позже он обзавёлся здесь семьей и остался жить. Во время Второй мировой войны исполнял обязанности муллы в татарском комитете. Он тоже хорошо знал Мусу Джалиля и его товарищей. Мы предлагаем читателям познакомиться с воспоминаниями муллы Усмана, записанными А. Галимом после их встречи в Берлине. Перевод публикуется впервые.
Автор публикуемых воспоминаний – Анвар Галим (настоящее имя Анвар Айдагулов, другие псевдонимы А. Хамиди, Р.Карими) перед самой войной закончил отделение татарского языка и литературы Казанского педагогического института. С началом Великой Отечественной войны он призывается в армию и во время ожесточённых боёв попадает в плен. Сначала находится в различных лагерях для военнопленных, затем его переводят в Берлин. После войны работает в Мюнхене редактором журнала «Ватан» («Родина»), а также диктором-комментатором на радиостанции «Азатлык». Достигнув пенсионного возраста, Анвар Галим переехал в Соединенные Штаты Америки. Скончался в Нью-Йорке 3 марта 1988 года.
Рафаэль МУСТАФИН
писатель
Предсмертный Коран:
Тайна гибели Мусы Джалиля и его соратников.
Воспоминания Усмана, сына Галима, записанные Анваром Галимом
«Попасть в заключение по политическим мотивам в любой стране, тем более в военное время – тяжёлое испытание. Ни одно государство не терпит действий, направленных против него. Именно поэтому я предполагал, что положение Мусы и его товарищей не будет лёгким. Так оно и вышло. Когда их расстреливали, меня тоже вызвали как мусульманского священнослужителя.
Я не могу забыть тот день. Да его и невозможно забыть. 20 августа прошлого года (1944) меня позвал Шафи и сказал: «25 августа приведут в исполнение смертный приговор для Мусы и его товарищей, необходимо твое присутствие, об этом сообщил Главный Муфтий». В тот день рано утром я пошёл в тюрьму Плетцензее и сначала поговорил с тюремным пастором. Пастор обрадовался моему приходу. Он сообщил мне, что татары будут расстреляны в 12 часов. По словам пастора, приговорённые к смерти татары находятся в одной большой комнате, и им не верилось, что их расстреляют. Пастора они всегда принимали тепло и высказывали ему свои жалобы.
Около 11 часов мы с пастором зашли к приговорённым татарам. Так как приговорённых к смерти узников я посещал впервые, я растерялся, не знал, что сказать… Мне казалось, что любое моё слово придётся не к месту. Всё и так понятно: все поникли, все в растерянности, в смятении. Когда я вошёл, все, подняв головы, посмотрели на меня. Мне показалось, что им со мной говорить не хотелось… Ожидание последних минут жизни было бесконечно тяжело. Меня охватила дрожь, сначала меня бросило в холод, потом в жар.
Первым я протянул Коран Алишу и что-то ему прошептал (сам не помню, что именно). Он медленно встал, положил руку на Коран и заплакал. Все испытывали душевные муки. Говорю душевные, так как, по словам пастора, заключённых не подвергли такому варварству, как избиения и пытки.
Я подошел к Гарифу Шабаеву и протянул ему Коран. Когда он положил руку на него, я спросил: «Не пытали?» Он ответил: «Нет, пыток не было». Я подходил ко всем, протягивал Коран, и все, положив руку на него, говорили: «Прости, прощай» (тат. - «Бэхиль, бэхиль» прим.пер). Ахмет Симай, положив руку, сказал: «Усман эфенди, мы не ожидали, что будет так, не ожидали». Последний, к кому я подошел, был Муса. Я протянул ему Коран. Он, положив руку, прошептал: «Прощайте, это судьба, мы не думали, что нас убьют».
Слова муллы Усмана были для меня новостью. Я хотел побольше расспросить его об этом, да как-то не смог: губы мне не повиновались. В этот момент вошла госпожа Луиза (супруга муллы Усмана, по национальности немка – прим. авт.) и позвала муллу Усмана обедать. Я, низко склонив голову, вышел…
Комментарии
Многие, прочитав эти воспоминания, могут подумать, что Мусу и его товарищей РАССТРЕЛЯЛИ, а не ОТРУБИЛИ головы. Как тут не поверить, ведь сам мулла, поклялся Кораном! Однако не будем торопиться с выводами, давайте-ка поразмышляем вместе.
Сам мулла Усман во время исполнения казни не присутствовал. Он лишь предполагает. «Потому что, - говорит он, - они ведь военные, военных не вешают, военных расстреливают, это во всех странах так…». И глубоко ошибается. В фашистской Германии, особенно с июля 1944 года, после покушения на Гитлера, военных наказывали по-разному: и расстреливали, и вешали, а иногда отрубали головы. (Именно так поступили с теми, кто покушался на фюрера.)
Тюремный пастор, о котором упоминал мулла, пастор Юрытко, остался жив. Я за много лет до этого переписывался с ним. Хотя он сам не присутствовал при казни, он хорошо помнит Мусу и его товарищей. По его словам, их ПОВЕСИЛИ.
Такие различные версии естественны, потому что гитлеровцы никого близко не подпускали во время казни. Эта мерзость осуществлялась закрыто. Место казни – одноэтажное угрюмое здание (оно сохранилось до сего дня) – расположено чуть поодаль от тюремного двора Плетцензее. Там заключённых и расстреливали, и вешали, и отрубали им головы.
А раз так, единственным источником, которому можно доверять, остается только документ, акт, составленный самими палачами.
Оригиналы этих документов по сей день хранятся в архиве тюрьмы Плетцензее. Никто не выражал сомнения по поводу их подлинности. Согласно этим документам, джалилевцев казнили, ОТРУБИВ ИМ ГОЛОВЫ на ГИЛЬОТИНЕ 25 августа 1944 года между 12.06 и 12.36.
Второй каверзный вопрос касается веры Джалиля и его товарищей в Аллаха. Мулла Усман считает, что они могли не принять муллу и не говорить с ним из-за того, что они коммунисты. Но после того, как осуждённые попрощались, положив руки на Коран, он делает вывод: «Видимо, их коммунизм побеждён». Кстати, именно этот факт и мешал выходу в свет этих воспоминаний. Мы, подчеркивая мужество и героизм джалилевцев, с одной стороны, оказывается, совсем забыли о другой стороне. Да, они действительно держались мужественно, вели неустанную борьбу с фашистами в самых тяжёлых условиях. Они тайно организовали общество, распространяли листовки. (В воспоминаниях Анвара Галима об этом тоже говорится.)
Но ведь они тоже живые люди! Все они были молодыми, примерно в возрасте 25-27 лет, и все предстали перед смертью. Самому старшему среди них, Мусе, было 38 лет.
Естественно, что перед смертью люди оказываются в растерянности, в смятении, подавленности, прощаются с жизнью с Кораном в руках… Это их слабость или человечность? Видимо последнее…
Нельзя забывать и том, что мать Мусы Джалиля Рахима апа была дочерью муллы. В их доме в деревне Мустафино Оренбургской области помимо Корана было много религиозных книг. Поэтому Муса с детства воспитывался в духе Ислама. В Оренбургском медресе «Хусаиния», как и все, он изучал религиозные предметы и, по словам его товарищей, знал наизусть некоторые суры Корана. Действительно, в советскую эпоху Джалиль был комсомольцем, затем вступил в Коммунистическую партию, отрёкся от религии, выступал против неё. Однако в час смерти он вернулся в религию, видимо, вера всё же в нем жила, несмотря на внешнее отречение.
Муса Джалиль и его соратники.
Здесь нужно сделать ещё одно пояснение. Мулла Усман, полагаясь на слова пастора, говорит, что грубого отношения к заключённым, избиения или пыток не было. Даже Гариф Шабай на его вопрос ответил: «Нет, пыток не было». Возможно, в своё время мы слегка приукрасили эту сторону. В действительности же было по-разному: кого-то били, кого-то пытали, кого-то – нет.
Многие видели, что Муса возвращался с допросов избитый, изнемождённый. Я своими глазами видел красные полосы от кнута на спине Рушата Хисаметдинова, который был арестован вместе с Мусой, и чудом остался жив. Многое зависело от того, кто и как себя поведёт, к какому следователю попадёт…
После смерти муллы Усмана, упомянутый Коран находился сначала в Германии, затем перешёл на хранение в руки татар,живущих в Америке. В дни Первого Всемирного конгресса татар эту священную книгу привёз в Казань наш соотечественник и передал в руки известного учёного Миркасыма Усманова. Он передал книгу в музей Мусы Джалиля. Сейчас Коран является самым ценным экспонатом музея.
Смотреть предварительно "Логикология - о судьбе человека".
Рассмотрим таблицы кода ПОЛНОГО ИМЕНИ. \Если на Вашем экране будет смещение цифр и букв, приведите в соответствие масштаб изображения\.
9 10 22 32 44 59 62 75 95 113 114 127 147 165 184 185 206 221 224 234 258
З А Л И Л О В М У С А М У С Т А Ф О В И Ч
258 249 248 236 226 214 199 196 183 163 145 144 131 111 93 74 73 52 37 34 24
13 33 51 52 65 85 103 122 123 144 159 162 172 196 205 206 218 228 240 255 258
М У С А М У С Т А Ф О В И Ч З А Л И Л О В
258 245 225 207 206 193 173 155 136 135 114 99 96 86 62 53 52 40 30 18 3
МУСА МУСТАФОВИЧ ЗАЛИЛОВ = 258.
(на)М(еренное) У(бий)С(тво)+(н)АМ(еренное) У(бий)С(тво)+(ка)ТА(стро)Ф(а)+(от выстрел)ОВ+(проб)И(т) Ч(ереп)+ЗА(стре)ЛИ(ли в го)ЛОВ(у)
258 = ,М, У,С, + ,АМ, У,С, + ,ТА,Ф, + ,ОВ + ,И, Ч, + ЗА,ЛИ,ЛОВ,.
5 8 9 14 37 38 57 86 102 134 153 168 174 175 178 182 202 220 239 240
Д В А Д Ц А Т Ь П Я Т О Е А В Г У С Т А
240 235 232 231 226 203 202 183 154 138 106 87 72 66 65 62 58 38 20 1
"Глубинная" дешифровка предлагает следующие варианты, в которых совпадают все столбцы:
(от зло)Д(ейст)ВА (остановка сер)ДЦА + (смер)ТЬ + П(ул)Я(ми) (уби)Т + (пулев)ОЕ (р)А(нение) В Г(олов)У + (о)СТА(новка сердца)
240 = ,Д,ВА,ДЦА + ,ТЬ + П,Я,Т + ,ОЕ,А, В Г, + ,СТА,...
(пре)Д(намеренное) (убийст)В(о) + (остановк)А (сер)ДЦА + (смер)ТЬ + П(ул)Я(ми) (уби)Т + (пулев)ОЕ (р)А(нение) В Г(олов)У + (о)СТА(новка сердца)
240 = ,Д,В,А,ДЦА + ,ТЬ + П,Я,Т + ,ОЕ,А, В Г, + ,СТА,...
Код числа полных ЛЕТ ЖИЗНИ: 123-ТРИДЦАТЬ + 84-ВОСЕМЬ = 207.
19 36 46 51 74 75 94 123 126 141 159 165 178 207
Т Р И Д Ц А Т Ь В О С Е М Ь
207 188 171 161 156 133 132 113 84 81 66 48 42 29
"Глубинная" дешифровка предлагает следующий вариант, в котором совпадают все столбцы:
(выс)ТР(елам)И (сер)ДЦА (смер)ТЬ + (убийст)ВО +(за)С(трел)Е(н) + (с)М(ерт)Ь
207 = ,ТР,И,ДЦА,ТЬ + ,ВО + ,С,Е, + ,М,Ь.
Смотрим столбец в нижней таблице кода ПОЛНОГО ИМЕНИ:
Ежедневная аудитория портала Проза.ру - порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
Муса Джалиль родился в 1906 году в деревне Мустафино Оренбургской области в семье Мустафы сына Габдельджамиля.
Летом 1913 года многодетная семья Мустафы, из-за житейских проблем, продают дом в деревне и переселяется в Оренбург. Здесь они живут в подвале медресе «Хусаиния» рядом с библиотекой «Белек», которую частенько посещает маленький Муса, а позднее он начинает получать образование в медресе «Хусаиния».
С 1919 года Муса Джалиль делает свои первые опыты в поэзии. Первые его стихи отличаются необычной романтичностью.
Вскоре у поэта умирает отец, и Джалиль возвращается в родное село Мустафино. Здесь он формирует общество под наименованием «Красный цветок», являющейся предтечей организации революционно настроенной молодежи. В феврале 1922 года в селе Мустафино была сформирована комсомольское общество, которым начинает руководить Муса Джалиль. Как отмечал он сам:
«… В 1920-21 годах в нашем районе было много кулацких бунтов, выступлений бандитов. Их деревенских комсомольцев против бандитов были сформированы отряды добровольцев-коммунаров. Я, вступив в один из таких отрядов, принимал участие в борьбе с этими бандами» .
После года инициативной жизни в родном селе Муса переезжает в Казань. В конце 1923 года он поступает на татарский рабфак.
В 1925 году выходит его первый сборник под названием «Барабыз» (Идем). Книга была посвящена интернациональным событиям.
В июне 1925 года Джалиль заканчивает рабфак и получает свидетельство об окончании полного курса по филиалу техника. Диплом данного рабфака разрешал писателю поступить почти во все вузы страны, однако Муса решает передохнуть в своей деревне.
Поистине его тревожит положение семьи. Его родной брат Ибрахим призывается в армию и воюет с басмачами в Средней Азии, в дальнейшем забирает туда и свою семью. Старшая сестра Зайнап уезжает учиться в Казань. В родном селе остаются лишь мать и младшая сестра, они испытывают большую нужду в те трудные годы
В эти годы Муса превращается в певца родной природы, он приступает работать корреспондентом и делается комсомольским активистом. В 1926 году Муса Джалиль становится одним из комсомольских инструкторов.
Весной 1927 года его выбирают делегатом Всесоюзного комсомольского совещания. Тогда он окончательно решает поступить в Московский университет и 17 июня подает заявление на литературный факультет. А в дальнейшем Мусу Джалиля призывают для работы в журнале «Кечкенэ иптэшлэр» (Младшие товарищи и он переезжает в Москву.
После переселения в Москву Муса незамедлительно начинает напряженную работу. Ему приходится вести значительную организаторскую и созидательную работу. Он трудится в редакции журнала «Кечкенэ иптэшлэр», а немного позднее представителем ЦК комсомола в отделе Совнацменьшинств.
19 июня 1931 года Мусе Джалиль закончивает редакционно-публицистическое отделение по циклу критики факультета литературы и искусства Московского государственного университета.
В 1932 году журнал «Октябрь балалары», где он работал, закрывается. Под наименованием «Пионер калэме» он переводится в Казань. Муса переходит на работу в редакцию центральной татарской газеты «Коммунист». Он не желает уезжать из Москвы, хотя его настойчиво зовут в Казань.
В этот период правительство Татарской республики приняло решение об открытии в Казани Татарского театра оперы и балета. Писатели и композиторы предлагают возглавить это дело Мусе и он загорается работой в студии. Он подбирает для студийцев оперные партии, трудится над репертуаром театра.
В начале 1939 года Муса Джалиль вместе со студией Татарской оперы приезжает в Казань. Днем и ночью идут репетиции, работа кипит, но начинается Великая Отечественной война, которая станет для поэта еще одним и уже последним испытанием.
Муса Джалиль сразу же попросился на фронт. Но его просили подождать. 13 июля, уже после состоявшейся премьеры оперы «Алтынчэч», Муса получает повестку. Его сначала направляют в основывавшийся в Татарстане артиллерийский полк «конным разведчиком», а просто говоря — ездовым.
Но вскоре командование узнает, что Джалиль — автор либретто оперы «Алтынчэч», популярный татарский поэт, бывший председатель Союза писателей, и еще депутат горсовета. Его хотят демобилизовать, однако он категорически отказывается.
В конце февраля 1942 года с самой первой командой офицеров-резервистов он уезжает на Волховский фронт.
В ночь с 23 на 24 июня 59-я стрелковая бригада получила приказ пробиваться с боями в направлении деревни Тероемец-Курляндский. Ввиду важности задачи, батальон усилили группой политработников и офицеров из штаба армии, среди них был и Джалиль.
В этом бою он был ранен осколком в левое плечо и отброшен взрывной волной. Когда он приходит в себя, видит что его окружили немцы.
В сентябре 1942 года Джалиль попадает в лагерь под Двинском. А в начале ноября его переводят в польскую крепость Демблин.
Здесь пленных держат в тяжелых условиях, загоняют в неотапливаемые крепостные казематы — без нар, без постелей, даже без подстилки из соломы. Многим приходится проводить ночь под открытым небом, под 10-15 градусов мороза. Почти каждое утро похоронная «капут-команда» подбирает от 300 до 500 окоченевших трупов.
К концу 1942 года в лагере Демблин начинаются перемены в наилучшую сторону: к военнопленным начинают относиться лучше.Однако здесь была своя закономерность: пленных начинают сортировать по национальностям. В Демблине принимаются собирать в основном татар, башкир, чувашей, марийцев, мордвинов, удмуртов. Немцы обещают им создать на оккупированной территории автономного государства «Идель-Урал».
Муса Джалиль вступает в данный легион «Идель-Урал» и начинает руководить подпольной организацией устраивая побеги военнопленных.
В феврале он и все его соратники — Алиш, Саттар, Булатов и Шабаев — переходят в открытый лагерь, в Вустрау. Оттуда их переводят в Берлин.
В конце февраля 1943 года первый батальон Волго-татарского легиона, отправленный на Восточный фронт, под влиянием подпольной организации Джалиля, перебив немецких офицеров переходит к белорусским партизанам.
В марте 1943 года Муса приезжает в Берлин и принимается к работе в учреждении «Татарское посредничество» и ему приходится ездить по разным лагерям. Он использовал свои поездки для организации подпольных работ против гитлеревцев. Он был в Деблине и много раз в лагере близ Едлино.
В конце 1943 года он вновь приезжает в Едлино. Привозит новую установку подпольного центра: ибо после бунта в первом батальоне немцы больше не разрешали отправлять на фронт части Татарского легиона. Тогда Джалиль решает поднять восстание в самом легионе и соединиться с Армянским легионом который находится рядом. А затем присоединившись с отрядами польских партизан боями пробиваться навстречу надвигающимся частям Красной Армии. Восстание намечается на 14 августа. Однако 11 августа их всех арестовали. В дальнейшем выяснилось кто их «сдал». В первой тетради Джалиля которая вернулась на родину, был список подпольщиков, а снизу шла жирная черта и написано: «Предатель — Ялалутдинов, из Узбекистана».
После ареста всех подпольщиков бросают в камеру смертников (каменный мешок) в Дрезденской тюрьме.
25 августа 1944 года все патриоты были обезглавлены на гильотине в тюрьме Плётцензее в Берлине.
25 апреля 1953 года по праву считается днем второго рождения Мусы Джалиля. В этот день на страницах «Литературной газеты» в первый раз была издана подборка стихотворений Джалиля из Моабитской тетради. Так, о подвиге «татарского Фучика» заговорил весь мир.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 февраля 1956 года за исключительную стойкость и мужество, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны, Мусе Джалилю было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Вначале небольшое предисловие с отступлением. История этого поста не совсем обычная, и хотелось бы донести эту мысль о том, что воспринимать его надо через огромный калейдоскоп времен и событий. Бывает так, что какая-то информация доходит до нас урывками, через годы и случайности, лишь под конец складываясь в единую мозаику, посвященную человеческому духу, человеческому преодолению себя. Толчком к окончанию многолетней истории, предшествовавшей этому посту, послужил мой ответ на вопрос в другом журнале. К сожалению, несмотря на то, что я ждала продолжения разговора, подготовив к нему много заготовок, ответа не получила. И чтобы не терять материала и затраченного на него времени - пишу этот пост.
Отчасти тема связана с городом моих предков - Даугавпилсом, связана с поэтом, который сидел там в одном концлагере с моим дедом... Муса Джалиль писал пронзительные стихи, с поразительным мужеством принимая свою судьбу. О нем написано немало статей и книг, и здесь расскажу лишь о последних годах его жизни и его страшной смерти в Берлине. Причем открою не самую известную сторону нацистской системы исполнения наказаний. Впечатлительным людям лучше дальше не читать.
Начну с того, какими путями эта информация шла ко мне. Первое воспоминание родом из 80-х - мне 14 лет, я после долгого перерыва приехала в город Даугавпилс, где родились почти все мои родственники. Мой ныне уже покойный дядя был тогда горд возможности показать племяннице главную достопримечательность города - Динабургскую крепость. От дома на улице Циетокшня (Крепостной) было всего пять минут ходьбы до главного входа в крепость.
У меня нет фотографий крепости того времени, представленные здесь сделаны уже в апреле 2007 года.
Замечаете ли небольшую мемориальную доску на сооружении справа, не доходя двухсот метров до центрального входа в крепость?
Мы подошли тогда к той мемориальной доске.
Я и потом приходила к этому месту...
Здесь и был концентрационный лагерь...
С 1941 по 1944 год в крепости находились части немецкой армии. В цитадели был организован лагерь для советских военнопленных «Stalag-340».
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B0%D1%83%D0%B3%D0%B0%D0%B2%D0%BF%D0%B8%D0%BB%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BA%D1%80%D0%B5%D0%BF%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C
В годы Второй мировой войны территория Даугавпилсской крепости была превращена гитлеровцами в огромный концлагерь Шталаг-340, в котором два месяца провел татарский поэт Муса Джалиль, посмертно удостоенный звания Герой Советского Союза.
http://www.castle.lv/latvija/daugavpils.html
Об этом и гласит текст доски:
Я тогда по молодости лет еще ничего не знала о том, кто такой Муса Джалиль. Но имя запомнилось...
Мы же начнем с того периода, когда начался последний путь поэта к его бессмертию...
Муса Джалиль в немецком плену. Репродукция картины Хариса Якупова.
Картина отсюда: http://tatar-gazeta.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=223:2011-02-14-13-12-24&catid=48:2011-01-20-16-24-08
Джалиль прошел через несколько лагерей военнопленных и Динабург был одним из них.
В казематах крепости в сентябре-октябре 1942 года томился Герой Советского Союза татарский поэт Муса Джалиль, когда он, тяжело раненый, попал в плен к фашистам. В 1975 году на стене барьерных ворот Даугавпилсской крепости была открыта мемориальная доска, посвящённая Мусе Джалилю, с цитатой из его стихотворения.
http://www.obzor.lt/news/n1658.html
Немецкая аэрофотосъемка крепости:
Первоначально в пороховых складах крепости, а затем в овощных складах и конюшнях за валами ее северной стороны был создан лагерь для советских военнопленных «Шталаг-340». На воротах лагеря висел плакат с изображением палки и надписью «Вот твой господин!». Под ним на черной доске ежедневно записывалась дата и регистрировалось количество пленных, находившихся в лагере.
Содержание военнопленных было ужасным: помещения не отапливались, прогнившие крыши не спасали от дождя. Узников морили голодом, подвергали пыткам и издевательствам, отправляли на непосильные работы, осуществляли массовые расстрелы. В лагере свирепствовали эпидемии. Зимой 1942-1943 г. во время эпидемии сыпного тифа смертность в лагере достигала до 900 человек в день.
Номерной знак узника концлагеря «Шталаг-340» А.Павлова.
Охрана «Шталага-340» была весьма продуманной, и поэтому побег из лагеря был практически невозможен. Побеги совершались лишь во время работы за пределами лагеря, были среди них и удавшиеся. Многие узники, оставшиеся в живых, обязаны жизнью такому же, как они, узнику врачу-хирургу А.Гибрадзе. Работая в лагерном лазарете, он облегчал страдания раненых, а также задерживал сведения об умерших, позволяя тем самым 3-4 дня получать лишний паек и поддерживать наиболее ослабевших пленных. Также в его «операционной» проходили тайные совещания по организации побегов.
С сентября по октябрь 1942 г. узником концлагеря «Шталаг-340» был известный татарский поэт Муса Джалиль.
http://dinaburgascietoksnis.lcb.lv/satalagru.htm
Немного забегая по хронологии вперед, хочу закрыть тему о Динабургской крепости и процитировать себя же из сообщества ru_monument во время обсуждения памятника Джалилю на его родине:
Кстати, в свое время, собирая информацию о Мусе Джалиле, обратила внимание, что почти все Интернет-источники упоминают о его заключении в Моабите, но практически никто о том, что он был и в концентрационном лагере на территории Латвии - в крепости города Даугавпилс, ранее именуемой Динабургской крепостью. А ведь колючая проволока казанского памятника может ассоциироваться именно с ограждениями концлагерей, чем тюрем. Символикой тюрьмы на памятнике, скорее всего, может быть решетка. Но это лишь мое мнение.
http://ru-monument.livejournal.com/110710.html
С тех пор в Интернете появилось много информации об этой стороне биографии поэта, но раньше было не так...
Кадр из фильма "Моабитская тетрадь":
Прошло два года с момента посещения мною крепости, наступил период в середине 80-х, когда я интересовалась Второй мировой войной, и много читала на эту тему, от мемуаров Шарля де Голля до биографии Рихарда Зорге. Среди прочих книг попался сборник художественных и публицистических произведений о войне, в котором были вот эти строки:
Порой душа бывает так тверда,
Что поразить ее ничто не может.
Пусть ветер смерти холоднее льда,
Он лепестков души не потревожит.
Улыбкой гордою опять сияет взгляд.
И, суету мирскую забывая,
Я вновь хочу, не ведая преград,
Писать, писать, писать, не уставая.
Пускай мои минуты сочтены,
Пусть ждет меня палач и вырыта могила,
Я ко всему готов. Но мне еще нужны
Бумага белая и черные чернила!
«Случается порой», ноябрь 1943 г.
Это была моя вторая виртуальная встреча с Джалилем. Эти стихи настолько врезались в память, что я их помню наизусть до сих пор...
И оттуда я узнала о существовании "Моабитской тетради". Захотелось прочитать остальные его произведения. И это при том, что я не слишком жалую по жизни жанр поэзии (впрочем, здесь не место для этого разговора). Скорее, мне хотелось почувствовать то, что стоит за этими строками, понять то лучшее, что сокрыто в человеческой душе.
И через какое-то время, увидев в магазине, я купила эту книгу - там и "Моабитская тетрадь" и другие произведения поэта:
«Моабитская тетрадь» (тат. Moabit dəftəre, Моабит дәфтәре) - цикл стихотворений татарского поэта Мусы Джалиля, написанный им в Моабитской тюрьме.
Сохранились два блокнота, в которых содержалось 93 стихотворения. Стихотворения были написаны на татарском языке в первом блокноте арабской, во втором - латинской графикой.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%BE%D0%B0%D0%B1%D0%B8%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D1%82%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B4%D1%8C
«Моабитские тетради» Джалиля вошли в список тех книг, которые создавались в нечеловеческих условиях и остались для нас удивительными документами мощи человеческого духа.
http://www.tatshop.ru/component/option,com_virtuemart/page,shop.product_details/product_id,954/category_id,220/Itemid,26/
Стихи Мусы Джалиля
Нажав на иконку справа, Вы можете скачать звуковой файл в формате.mp3
http://www.tatar.museum.ru/Jalil/lyrics.htm
О Мусе Джалиле был снят фильм.
Информация о фильме "Моабитская тетрадь" (1968) http://www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/3938/annot/
Здание Уголовного суда в Берлин-Моабит:
И сама тюрьма Моабит в то время:
"Моабит" – бывшая берлинская тюрьма, построена в 1888 году. Представляет собой комплекс из пяти четырехэтажных корпусов, соединенных в форме веера. Сильно пострадала от бомбардировок 1945 года, в 1962 году была отремонтирована. Моабитская тюрьма – одна из известнейших в мире, находится в центре Берлина. С 2001 года входит в состав округа Митте. В прошлом отличалась пытками и невыносимыми условиями содержания заключенных. В настоящее время, немецкий “Моабит” - учреждение предварительного заключения для лиц мужского пола, достигших 21 года и старше, в которое водворяют по решению суда.
http://prisonlife.ru/mesta-lishenya-svobodi/229-tyurmy-stolichnye.html
Моабит не сравнить с другой тюрьмой Третьего Рейха - Плётцензее. Но сначала небольшое отступление (привожу с сокращениями):
Институт Смертной Казни в Третьем Рейхе
Казнь осуществлялась путём отсечения головы. В северных регионах практиковали старый добрый топор, на юге больше любили Гильотину. Приговор приводили в исполнение в ближайшей к месту суда тюрьме. В некоем закрытом или просто огороженном пространстве, это мог быть и двор тюрьмы.
Адольф Гитлер, по предложению Министра Юстиции Франца Гюртнера урегулировал этот момент 14.10.1936 - Смертный приговор в Рейхе в будущем приводить в исполнение при помощи Гильотины. Если смертный приговор через обезглавливание, то применять гильотину. Повешение было разрешено по закону от 29.03.1933, но до 1942 года как будто бы не применялось.
случилась проблема - далеко не в каждом месте имелась своя гильотина. Прибор для обезглавливания приходилось разбирать и перевозить с места на место, что было непросто при его весе до 500 кг и размерах. Это занимало много времени и сил.
Проблему решили путём централизации мест казни и установки там стационарных и более стандартизированных и современных гильотин небольшого размера.
До этого центализованные места для казней были только в Тюрингии и Гессене. После вступления в должность Гитлера из 240 мест исполнения наказаний был выбрано в 1936 году 11 мест, постепенно оборудованных к 1938 году новыми гильотинами и помещениями для проведения казней. Таким образом, казнь теперь совершалась не в ближайшем к суду учреждении по исполнению наказаний. А в одном из 11 центров.
К концу войны количество Центральных мест для проведения казней выросло до 22.
Возрастающее число приговоров и централизация мест исполнения казни привели к концу 1944 к созданию 10 команд палачей - Scharfrichterkommando, которые занимались, по поручению Имперского управления Юстиции приведением в действие смертных приговоров в Рейхе путём обезглавливания. Расстрел был предусмотрен только для приведения в исполнение приговоров военных судов, но в крайнем случае мог использоваться и для гражданских лиц, в случае если гильотина вышла из строя или палач был недоступен.
Наиболее известной и одиозной тюрьмой, где приводились в исполнение приговоры к смертной казни, была Плётцензее.
С 1890 до 1932 гг. казнено в общей сложности 36 чел., осужденных за убийство.
Их казнил палач при помощи топора на открытом воздухе во тюремном внутреннем дворе.
С 1933 до 1945 гг. казнено 2 891 чел.
До 1933 г. казнили лишь убийц, а также лиц, совершивших тяжкие преступления, например хранение взрывчатых веществ.
14 октября 1936 г. Гитлер одобрил предложение Министра юстиции Гюртнера о том, чтобы в будущем для исполнения приговора к смертной казни использовалась гильотина.
В 1937 г. из тюрьмы Бруксаль (Баден) в Плётцензее была доставлена гильотина и установлена в специальном помещении.
С помощью гильотины в 1937 г. были казнены 37 чел., в 1938 г. – 56 чел. и в 1939 г. - 95 чел.
Штатный палач получал жалование 3 000 рейхсмарок в год. За каждого казненного ему полагалась премия в 60 рейхсмарок (позднее – 65 рейхсмарок).
Из 2 891 чел, казненных в в Плётцензее за годы нацизма, примерно 1 500 чел. были осуждены «Народным судом» и примерно 1 000 чел. - специальными судами.
Еще около 400 жертв были приговорены к смерти военными и другими судами.
Из общего числа казненных: 677 граждан Чехословакии, 253 граждан Польши, и 245 французских граждан.
http://reibert.info/forum/showthread.php?t=143322
Именно в Плетцензее был переведен Муса Джалиль...
Еще вид тюрьмы Плетцензее, где должна была состояться казнь:
В Германии гильотина использовалась с XVII-XVIII веков и была стандартным видом смертной казни вплоть до её отмены в 1949 году. В отличие от французских образцов, немецкая гильотина была гораздо ниже и имела лебёдку для подъёма тяжелого ножа.
В нацистской Германии гильотинирование применялось к уголовным преступникам. По оценкам, около 40 тыс. человек было обезглавлено в Германии и Австрии между 1933 и 1945 годами. Это число включает в себя борцов Сопротивления в самой Германии и оккупированных ею странах. Поскольку борцы Сопротивления не принадлежали к регулярной армии, они считались обычными преступниками и, во многих случаях, отвозились в Германию и были гильотинированы. Обезглавливание считалось «неблагородным» видом смерти, в противоположность расстрелу.
Известные гильотинированные личности:
Люббе, Маринус ван дер - гильотинирован за поджог рейхстага в январе 1934 года.
Фучик, Юлиус - гильотинирован в берлинской тюрьме Плётцензее 8 сентября 1943 года.
Оболенская, Вера Аполлоновна - гильотинирована в тюрьме Плётцензее 4 августа 1944 года.
Джалиль, Муса Мустафович и его соратники гильотинированы за участие в подпольной организации 25 августа 1944 в военной тюрьме Плётцензее в Берлине.
Клячкoвский, Стaнислaв гильoтинирoвaн пo oбвинению в пoкушении нa фюрерa Адольфа Гитлера, в тюрьме Плётцензее 10 мaя 1940 года.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%BD%D0%B0
Та самая гильотина в тюрьме Плетцензее, какой ее увидели освободившие Берлин советские войска. Эта небольшая чаша, куда должны падать отрубленные головы... Трудно понять, как такой вид казни мог дожить до ХХ века.
Джалиль знал о том, что его ждет - об этом недвусмысленно говорят строки, написанные им еще в Моабите:
Не преклоню колен, палач, перед тобою,
Хотя я узник твой, я раб в тюрьме твоей.
Придет мой час - умру. Но знай: умру я стоя,
Хотя ты голову отрубишь мне, злодей.
Увы, не тысячу, а только сто в сраженье
Я уничтожить смог подобных палачей.
За это, возвратясь, я попрошу прощенья,
Колена преклонив, у родины моей.
Ноябрь 1943
Пришли последние минуты жизни -
Со славой завершить бы мне борьбу.
Я отдаю народу и отчизне
Порывы, вдохновение, судьбу.
Я пел в бою. Не думал никогда я,
Что пленником умру в чужом краю.
На плахе песнь последнюю слагаю.
Вот заблестел топор, но я пою.
Меня на битву песня призывала,
Она учила смело умирать.
Призывной песней жизнь моя звучала,
И будет, будет смерть моя звучать.
1943
Помещение для казней в тюрьме Плётцензее
В тюрьме Плётцензее нацисты казнили сотни немецких граждан, выступавших против Гитлера, в том числе многих участников Июльского заговора, закончившегося неудачным покушением на Гитлера 20 июля 1944 года. Берлин, Германия, после войны.
Гильотина в тюрьме Плётцензее
Военный фотограф Борис Соколов: «В тюрьму Плетцензее мы поехали после того, как узнали, что там якобы казнили Тельмана. Вошли туда свободно, потому что Берлин уже сдался, и попали в комнату пыток и казней. Там стояла эта гильотина, а рядом корзина для голов. На стенах, как сейчас помню, какие-то крючья. Я потом узнал, что на них за подбородок вешали участников покушения на Гитлера».
Музей тюрьмы Плётцензее в Берлине - мемориал жертвам нацизма в Германии
В 1952 г. по распоряжению Сената Берлина на том месте, где во времена Третьего рейха было казнено более 1800 человек, был создан мемориал. Перед зданием, где проводились казни, возведена мемориальная стела с надписью «Жертвам гитлеровской диктатуры 1933-1945 гг.».
В соседнем помещении находится Музей движения Сопротивления, посвящённый всем казнённым. В октябре 2002 г. в экспозицию музея вошёл стенд, посвящённый двум татарским писателям - Мусе Джалилю и Абдулле Алишу. Они и 9 татарских подпольщиков были казнены 25 августа 1944 (дело «Курмашев и десять других»).
В тюрьме Плётцензее были казнены Юлиус Лебер, Эрвин фон Витцлебен, Юлиус Фучик, Вера Оболенская, Вернер фон дер Шуленбург, Морис Баво, Муса Джалиль, Иоганн Нобис, Георг Александр Хансен, Ойген Больц, Йозеф Вирмер, Эрих Гёпнер, Карл Фридрих Гёрделер, Альфред Дельп, Пауль Лежен-Юнг, Вильгельм Лёйшнер, Рудольф фон Маронья-Редвиц, Хельмут Джеймс фон Мольтке, Йоханнес Попиц, Эрих Фельгибель, Ульрих фон Хассель, Ильза Штёбе, Карл фон Штюльпнагель, Курт Шульце, Харро Шульце-Бойзен, Арвид Харнак.
http://leningradblokada.ru/vermacht/erich-g-pner.html
Еще несколько ссылок о жертвах Плетцензее...
За участие в подпольной организации Муса Джалиль был казнён на гильотине 25 августа 1944 года в тюрьме Плётцензее в Берлине.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%F3%F1%E0_%C4%E6%E0%EB%E8%EB%FC
Несмотря на применявшиеся к ней на допросах меры физического воздействия, Штёбе никого не выдала и была казнена на гильотине в берлинской каторжной тюрьме Плётцензее.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D8%F2%B8%E1%E5%2C_%C8%EB%FC%E7%E0
20 июля 1944 Гёпнер был арестован как участник заговора против Гитлера, 8 августа 1944 приговорен к смертной казни и повешен в тюрьме Плетцензее в Берлине. Генерал-полковник Ерих Гепнер (Hoepner, Erich) во время процесса 20 июля 1944 года.
http://leningradblokada.ru/vermacht/erich-g-pner.html
Известно, что к Джалилю и его товарищам приходил мулла, впоследствии оставивший свои воспоминания.
Многие, прочитав эти воспоминания, могут подумать, что Мусу и его товарищей расстреляли, а не отрубили головы. Как тут не поверить, ведь сам мулла, поклялся Кораном! Однако не будем торопиться с выводами, давайте-ка поразмышляем вместе.
Сам мулла Усман во время исполнения казни не присутствовал. Он лишь предполагает. «Потому что, - говорит он, - они ведь военные, военных не вешают, военных расстреливают, это во всех странах так…». И глубоко ошибается. В фашистской Германии, особенно с июля 1944 года, после покушения на Гитлера, военных наказывали по-разному: и расстреливали, и вешали, а иногда отрубали головы. (Именно так поступили с теми, кто покушался на фюрера.)
Тюремный пастор, о котором упоминал мулла, пастор Юрытко, остался жив. Я за много лет до этого переписывался с ним. Хотя он сам не присутствовал при казни, он хорошо помнит Мусу и его товарищей. По его словам, их повесили.
Такие различные версии естественны, потому что гитлеровцы никого близко не подпускали во время казни. Эта мерзость осуществлялась закрыто. Место казни – одноэтажное угрюмое здание (оно сохранилось до сего дня) – расположено чуть поодаль от тюремного двора Плетцензее. Там заключенных и расстреливали, и вешали, и отрубали им головы.
А раз так, единственным источником, которому можно доверять, остается только документ, акт, составленный самими палачами. Оригиналы этих документов по сей день хранятся в архиве тюрьмы Плетцензее. Никто не выражал сомнения по поводу их подлинности. Согласно этим документам, джалилевцев казнили, отрубив им головы на гильотине 25 августа 1944 года между 12.06 и 12.36.
Муса Джалиль так и не узнал, что его будут считать врагом своей родины, и справедливость восторжествует лишь в 1953 году... Хотя уже в 1945-м были свидетельства о его подвиге:
На пути к рейхстагу стоял Моабит. Это и центр Берлина, это и тюрьма. Едва солдаты нашей 150-й стрелковой дивизии пробились к этому району, как многоэтажная громада Моабита ощетинилась пулеметами, автоматами, минометами.
http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/5072/
В мае 1945 года одно из подразделений советских войск, штурмовавших Берлин, ворвалось во двор фашистской тюрьмы Моабит. Там уже никого не было - ни охраны, ни заключенных. Ветер носил по пустому двору обрывки бумаг и мусора. Один из бойцов обратил внимание на листок бумаги со знакомыми русскими буквами. Он поднял его, разгладил (это оказалась страничка, вырванная из какой-то немецкой книги) и прочитал следующие строки:
«Я, известный татарский писатель Муса Джалиль, заключен в Моабитскую тюрьму как пленный, которому предъявлены политические обвинения, и, наверное, буду скоро расстрелян. Если кому-нибудь из русских попадет эта запись, пусть передадут привет от меня моим товарищам - писателям в Москве».
Дальше шло перечисление фамилий писателей, которым поэт посылал свой последний привет, и адрес семьи.
Так пришла на родину первая весточка о подвиге татарского поэта-патриота.
Вскоре после окончания войны кружным путем, через Францию и Бельгию, вернулись и песни поэта - два маленьких самодельных блокнота, содержащие около ста стихотворений. Эти стихи получили сегодня мировую известность.
2 февраля 1956 года за исключительную стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, старшему политруку Мусе Джалилю посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. А в 1957 году за цикл стихотворений «Моабитская тетрадь» он - первый среди поэтов - удостоен Ленинской премии.
http://soyuz-pisatelei.ru/forum/6-1101-1
Тюрьма Плетцензее в наши дни:
В 1952 г. Сенат Берлина на том месте, где при национал-социализме было казнено по политическим мотивам более 1,8 тыс. человек, создал памятное место. Помещение, в котором раньше проводились казни, находится за стеной почета. Надпись на ней гласит: "Жертвам гитлеровской диктатуры 1933 - 1945 гг.".
Писатель Р. Мустафин так описывает этот зал: "Голые стены, серый цементный пол… Часть стены отделана белым кафелем, чтобы легче смывать кровь. Сюда же подведены краны, к которым присоединялся резиновый шланг. Рядом в стену вмуровано несколько крепких железных крюков. Гильотина убрана".
В соседнем помещении теперь находится музей Движения Сопротивления, посвященный всем казненным в тюрьме Плетцензее. В октябре 2002 года здесь открылся стенд, посвященный двум писателям - М. Джалилю и А. Алишу.
The Plötzensee Memorial Center commemorating the victims of National Socialism is a site of quiet remembrance. http://www.ww2museums.com/article/3005/Pl%F6tzensee-Memorial-Center.htm
И на фоне всего этого мне стыдно, что у моей страны такая репутация, что о ней могут задавать такие вопросы:
И еще один тревожный вопрос: В Латвии в советский период истории на одном из бастионов Даугавпилсской крепости, где в сентябре-октябре 1942 года томился М. Джалиль была открыта мемориальная доска на трех языках: татарском, русском и латышском. Из газетных публикаций, телевизионных репортажей мы знаем об отношении латвийского государства к участникам Великой Отечественной войны. Возможно памятная мемориальная плита уже не существует? Вы не располагаете информацией об этом факте?
Сообщений об уничтожении мемориальной доски не поступало. В Германии могилы советских воинов содержатся в приличном состоянии, надеюсь, что так будет и в Латвии.
http://www.mi.ru/~rdbrt97/v1_st5.html
С доской все в порядке, теперь к ней приезжают делегации из Татарстана, Литвы и других мест, возлагают венки...
Ужас нацизма никогда не должен повториться - как мне кажется, это в наши дни понимают все...
Как трудно, трудно расставаться, зная,
Что никогда не встретишь друга вновь.
А у тебя всего-то и богатства -
Одна лишь эта дружба да любовь!
Стихотворение «Расставание», датированное октябрем 1942 года.
Ни жестокие пытки, ни посулы свободы, жизни и благополучия не сломили его воли и преданности Родине. Прежде, чем рассказать вам, уважаемые читатели, о знаменитом татарском поэте и публицисте,...
Ни жестокие пытки, ни посулы свободы, жизни и благополучия не сломили его воли и преданности Родине.
Прежде, чем рассказать вам, уважаемые читатели, о знаменитом татарском поэте и публицисте, Герое Советского Союза, лауреате (посмертно) Ленинской премии Мусе Джалиле ((Муса Мустафаевич Залилов), позвольте небольшое отступление.
Величие России, её мощь и сила определяются не только и не столько бесконечными просторами, неисчерпаемыми недрами, космическими достижениями, военными победами и прочими государственными атрибутами, но, прежде всего, – народами, населяющими одну седьмую часть Земли. Ни одна империя, ни одна многонациональная страна мира, ни в прошлом, ни в настоящем не может противопоставить России более мудрой и взвешенной национальной политики. С седой древности и поныне. Долгие годы утверждалось, что царская империя была «тюрьмой народов». На самом же деле «проклятый царизм» не потерял на своём много вековом пути ни одной, даже самой малочисленной народности, вставшей под его знамёна. Более того, если бы не военная мощь Российской империи, то многие среднеазиатские, кавказские, прибалтийские народы, уже давно были бы стёрты с карты мира, и мы бы забыли их название. Ну кто сейчас вспомнит убыхов? А ведь был самый воинственный миллионный народ Кавказа, ушедший в Османскую Турцию. Нет теперь ни одного убыха. Растворился, исчез в пучине османской экспансии. В России подобного никогда не случалось. Вот потрясающий, хоть и малоизвестный пример созидательной верности и преданности других народов русскому отечеству. Эти народы прекрасно понимали: без России им не существовать никогда.
Так вот, в 1807 году был учреждён Георгиевский крест – награда за боевые заслуги и храбрость, проявленную против неприятеля. Для мусульман предлагалось учредить Георгиевский полумесяц. Предложение не прошло у самих мусульман. Тогда вообще для иноверцев установили специальный знак, где в центре медальона с двух сторон был изображён герб России – двуглавый орёл. Таким знаком даже наградили 1368 солдат, но потом и от него отказались. Воины России разных конфессий в смертельной опасности хотели ощущать себя, «как все» — россиянами и получать только Георгиевский крест от своей О тчизны.
Поносимые нынче всячески большевики пошли ещё дальше в своей созидательной национальной – нет, всё-таки интернациональной политике. Её сутью явилось рождение и утверждение советского народа, который единственный на всём земном шаре сумел остановить и уничтожить коричневую чуму двадцатого века – фашизм. Более никому такой подвиг был не по силам. Так вот ярчайшей звездой в величайшем созвездии советского народа и был мой герой татарин Муса Джалиль. Его потрясающе фантастические жизнь, борьба, творчество и смерть достойны и нашего восхищения, и нашей благодарной памяти.
…В бескрайних просторах оренбургских степей затерялась небольшая татарская деревня Мустафино. Зимой здесь лютые морозы и гигантские снежные сугробы, летом невыносимая жара. В той деревеньке и родился шестым ребёнком Муса. Когда мальчику исполнилось семь лет, родители Мустафа и Рахима Залиловы (татарский звук «ж» пишется как «з» и «дж») отдали его в Оренбургскую медресе (буквальный перевод – «место, где обучают») «Хусаиния». Там, кроме обязательной теологии преподавались и светские дисциплины: литература, рисование, пение. Мальчик хоть и учился весьма прилежно, но всегда ждал, как манны небесной, каникул. Дома ему было раздолье полное: ходил в ночное, подолгу купался в речушке Неть. А длинными вечерами с восторгом слушал протяжные татарские песни, которые великолепно исполняла мама и завораживающие сказки бабушки Гильми. Тогда и вспыхнула поэтическая искорка у мальчика. Пройдут годы и он напишет:
Эх, сказки моей бабушки,
Тягаться с правдой не вам!
Чтоб рассказать о страшном,
К каким обращусь словам?.
Тринадцатилетним Муса вступает в комсомол. А в пятнадцать лет сражается с казаками атамана Дутова. Тогда же начинает серьёзно пробовать себя в поэзии:
Если б саблю я взял, если б ринулся с ней,
Красный фронт защищая, сметать богачей.
Если б место нашлось мне в шеренге друзей,
Если б саблей лихой я рубил палачей.
Первое поэтическое произведение юноши опубликовала в 1919 году военная газета «Кызыл йолдыз» («Красная звезда»). Через шесть лет в Казани вышел первый сборник Мусы Джалиля. В нём — стихотворения и поэма «Барабыз» («Мы идём»). После окончания гражданской войны Муса Джалиль активно участвует в организации первых пионерских отрядов, пишет детские стихи и пьесы. Его избирают членом Бюро Татаро-Башкирской секции ЦК комсомола и направляют учиться в Москву. Муса поступает на филологический факультет Московского государственного университета. И продолжает писать стихи на родном языке. В переводах ими зачитываются студенты на университетских вечерах.
Я бы счастьем считал эту гибель в бою,
Славу смерти геройской я в песне пою.
Друг-рабочий, винтовку возьми и — в поход!
Жизнь отдай, если надо, за волю свою.
С университетским дипломом Джалиля направляют в Казань. Здесь он целиком отдаётся творческой работе и общественной деятельности. В 1931-1932 годах редактирует татарские детские журналы, издававшиеся при ЦК ВЛКСМ. С 1933 года работает завотделом литературы и искусства татарской газеты «Коммунист», выходившей в Москве. Тогда же знакомится с советскими поэтами А. Жаровым, А. Безыменским, М. Светловым. В 1934 году выходят сразу два его поэтических сборника: «Орденоносные миллионы» на комсомольскую тему и «Стихи и поэмы». В 1939-1941 годах Муса Джалиль — ответственный секретарь Союза писателей Татарской АССР и одновременно заведующий литературной частью Татарской оперной студии при Московской консерватории. Когда встал вопрос о создании национального оперного театра, Муса с головой ринулся в новое для себя дело. Он подыскивал певцов, либреттистов, вёл обширную переписку с татарскими поэтами и драматургами, присутствовал на репетициях и устраивал быт актёров. В это же время Джалиль переводит на татарский десятки песен, романсов, оперные либретто. Пишет и оригинальные оперные либретто. Опера Н.Жиганова «Алтынчеч» на его либретто вошла в Золотой фонд советского оперного искусства. Летом 1939 года в Казани открывается оперный театр. Муса продолжает в нём работу как заведующий литературной частью. К этому времени достигает расцвета литературное творчество Джалиля. Он с равным успехом пишет пьесы, эпические поэмы, песни, критические статьи. Но, пожалуй, полнее всего талант Мусы раскрылся в лирических стихотворениях. Джалиль окончательно сформировался как поэт-лирик. Его стихи привлекают чистотой и задушевностью. Его переводы на татарский Пушкина, Некрасова, Шевченко, и других национальных поэтов становятся татарской классикой. Все это способствует творческому возмужанию поэта. Критик С. Гамалов, рецензируя вышедшую в Москве в переводе на русский книгу стихов Джалиля, назвал её ярчайшим примером идейно-художественного роста татарской поэзии и выразил уверенность, что «маленькая книжка стихов Мусы Джалиля доставит большую радость советскому читателю подлинной поэтичностью, сочетающей в себе железную волю с мягкой лиричностью, великий гнев с нежной любовью» . Мусу Джалиля избирают председателем Союза писателей Татарской АССР и депутатом городского Совета. Как писатель он работает практически во всех литературных жанрах: пишет песни, стихи, поэмы, пьесы, публицистику, собирает материал для романа о комсомоле. На основе его поэм «Алтын Чэч» («Золотоволосая») и «Ильдар» композитор Н.Г. Жиганов написал оперы. Последняя из них удостоена Сталинской премии.
Безо всяких преувеличений можно утверждать: к концу тридцатых годов Муса Джалиль находился в зените своей творческой и общественной славы. И тут грянула Великая Отечественная война. Первому писателю Татарии не нужно было предпринимать никаких усилий к тому, чтобы остаться в тылу на партийной или государственной работе. Ему это настойчиво и предлагало руководство Татарской автономной республики. Однако поэт неудержимо рвался на фронт и добился своего. Воевал затем на Ленинградском и Волховском фронтах, был корреспондентом газеты «Отвага». В июне 1942 года во время Любанской операции советских войск Муса Джалиль был тяжело ранен в грудь и бессознательном состоянии попал в плен.
