Хотя кляйнианская школа психоанализа традиционно рассматривается как развитие теории Фрейда, она имеет ряд существенных отличий. Причем эти отличия многочисленны и связаны преимущественно с особой системой взглядов Мелани Кляйн на ранний период детского развития и роль инстинктов. Например, Кляйн считала, что инстинкт смерти является врожденным, и именно с ним автор связывала амбивалентность, а негативную составляющую амбивалентности (деструктивность) интерпретировала как защитную реакцию (проекцию). Развитие Эго рассматривалась Кляйн как процесс интроекции и проекции объектов, а не как результат психосексуального развития (по Фрейду). При этом обосновывалось, что у младенца уже с рождения существует некое рудиментарное Эго, и, следовательно, ребенок исходно может иметь бессознательные фантазии, переживать тревогу, применять защитные механизмы и формировать объектные отношения, т.е. интроецировать объекты. В своих теоретических разработках Кляйн постепенно отходит от теории психосексуального развития и описывает последнее как результат изменения внешних и внутренних (иптрапсихических) объектных отношений (между интроециро- ванными объектами).
Кляйн постулировала идею того, что в течение первого года жизни ребенок проходит через две последовательных стадии развития (которые она обозначила как позиции): (1) параноидно-шизоидную позицию и (2) депрессивную позицию. Параноидно-шизоидная позиция , по мнению Кляйн, возникает как следствие расщепления образа матери или материнской груди (как частичного объекта) на «хорошую» (кормящую) и «плохую» (не дающую удовлетворения, когда ребенок в ней нуждается). Как отмечали позднее некоторые сторонники этого направления, ребенок воспринимает как опасность не только ситуацию отсутствия матери; тот значимый объект (мать), который физически присутствует, но не отзывается на его нужды, воспринимается как не менее опасный. Депрессивная позиция описывается автором как проявление интеграции чувств любви и ненависти к одному и тому же объекту - таким образом формируется его целостное восприятие. Достаточно сложной и одновременно интересной является идея Кляйн о постепенной интроекции внешних объектов, т.е. - их трансформации во внутренние объекты (несколько упрощая, можно сказать - «объекты представления»), которые могут взаимодействовать как между собой, так и с Я субъекта. Образно говоря, психологические особенности людей из ближайшего окружения субъекта (в первую очередь - в раннем детстве) не только отражаются на его развитии - они составляют (или формируют) определенную часть его личности. В некотором роде эта идея исходно признает «множественность» каждой личности. Эти идеи носят у Кляйн чрезвычайно сложный характер, поэтому попытаемся изложить их максимально упрощенно.
Младенец, несмотря на утрату физической связи с телом матери (после рассечения пуповины) еще не ощущает себя в качестве некой отдельной личности или даже отдельного тела. В представлении ребенка, они все еще единое целое (мать и ребенок). Поэтому, когда у матери (еще не идентифицированной ребенком как внешний объект) выявляется ее «плохая» часть, она воспринимается не как чья-то плохая часть, а как плохая часть себя. Именно для таких процессов Кляйн был предложен термин «проективная идентификация». Фактически речь идет о выработке механизмов приспособления к неудовлетворению собственных потребностей и одновременно к негативным чувствам или непредсказуемому поведению (нечуткости к нюансам твоего поведения) других людей.
Существует еще несколько определений проективной идентификации, которую характеризуют как бессознательную попытку одного человека влиять на другого таким образом, чтобы этот другой вел себя в соответствии с бессознательной фантазией первого о внутреннем мире второго. Это (вряд ли намного более ясное) определение, тем не менее, позволяет объяснить случаи непонимания запросов невротиков и психотиков, обращенных к другим людям, в частности, к их терапевтам. Часть современных авторов, признавая за Кляйн существенный вклад в развитие теории объектных отношений и особенно - определяющей роли ранних объектных отношений, достаточно скептически относятся к ее постулатам и представлениям о внутреннем мире младенцев. Теорию Кляйн нередко описывают как самую запутанную, однако не реже ее именуют как одну из самых продуктивных.
По мнению кляйнианской школы, одна из главных задач терапевтической практики состоит в том, чтобы помочь личности достигнуть интеграции, в том числе «вернуть себе» те части личности, которые ранее были недоступны вследствие расщепления и проекции.
Мелани Кляйн родилась 30 марта в 1882 г. Детство Мелани было чрезвычайно тяжелым: в 44 года ее отец, врач по профессии, женился на 25-летней девушке. Из-за того что отец Мелани не мог содержать семью, его молодой жене пришлось открыть небольшую лавку. Когда Мелани было пять лет, у нее умерла сестра, а в 20-летнем возрасте умер брат, страдавший болезнью сердца.
Еще в 15 лет Мелани твердо решила посвятить свою жизнь медицине. В 17 лет она встретила химика Артура Кляйна, а когда ей исполнился 21 год, вышла за него замуж и отказалась от изучения медицины, начав заниматься в Венском университете историей и историей искусств, правда, это обучение она так и не закончила. Перед началом Первой мировой войны семья Кляйн поселилась в Будапеште, где Мелани впервые узнала о психоанализе. В это время она познакомилась со знаменитым венгерским психоаналитиком Шандором Ференци и прошла у него курс обучающего психоанализа, во время прохождения которого она заинтересовалась ребенком родственников, у которого выявились эмоциональные расстройства. 19 июля 1919 г. Мелани Кляйн прочитала свой первый доклад на Международном психоаналитическом конгрессе, состоявшемся в Будапеште. Осенью же 1919 г. она стала полноправным членом Международного психоаналитического общества.
Знакомство с Фрейдом произошло на Международном психоаналитическом конгрессе в Гааге в 1920 г. Огромное впечатление Кляйн произвела на Карла Абрахама, который пригласил ее переехать в Берлин и начать там психоаналитическую практику.
После развода с первым мужем в 1923 г. Мелани вместе с детьми переселилась в Берлин, где стала первым детским психоаналитиком в только что открывшемся Берлинском психоаналитическом институте.
Одной из заслуг Мелани Кляйн стало создание ею психоаналитической игровой техники, смысл которой заключался в следующем: свои игрушки ребенок использует прежде всего для того, чтобы символически, в игре, проявить свои переживания, фантазии и страхи. Первоначально Мелани Кляйн в целях истолкования игры ребенка использовала фрейдовский метод толкования сновидений. Однако впоследствии она, наблюдая за игрой детей, небезуспешно перешла к использованию метода свободных ассоциаций.
Мелани Кляйн при лечении с самого начала старалась строить с детьми отношения, основанные на абсолютном доверии, свободные от всяких воспитательных воздействий. Именно в такой атмосфере и должен проводиться сеанс психоанализа, неважно, кто является пациентом - ребенок или взрослый.
На основании постепенно накапливаемого опыта Мелани стала в своей теоретической работе придавать огромное значение орально-садистским стремлениям и их роли в формировании деструктивных фантазий.
После смерти Абрахама в 1924 г. М. Кляйн была приглашена в Лондон для прочтения серии докладов по приглашению известного психоаналитика Эрнеста Джонса. В это время в Берлине обострились антисемитские настроения и участились критические выпады в адрес М. Кляйн и ее научной деятельности со стороны членов Берлинской группы. Впоследствии Кляйн переехала в Лондон и вступила в Британское психоаналитическое общество.
В 1930 г. М. Кляйн приступила к работе со взрослыми невротиками. При этом она неоднократно отмечала, насколько сильно помогает ей имеющийся опыт лечения детей, страдающих эмоциональными расстройствами.
С самого начала работы с детьми была замечена огромная противоречивость метода психоанализа, которого придерживалась Анна Фрейд. Кляйн полагала, что детский психоанализ по своему стилю не должен отличаться от стиля работы со взрослыми.
Одним из достижений Мелани Кляйн является открытие очень ранних форм функционирования сферы «Я», проективных и инпроективных механизмов и их роли в развитии психического мира ребенка, а также открытие очень ранней предварительной фазы Эдипова комплекса.
Создание концепции депрессивной позиции является еще одним большим вкладом в науку, сделанным Мелани Кляйн. По ее мнению, эта депрессивная позиция появляется после принятия ребенком в свой психический мир матери как целостного объекта.
Кляйн также открыла и определила страхи и механизмы особой фазы, которая была ею определена как параноидально-шизоидная позиция; именно в рамках данной фазы, по убеждению Кляйн, и находится тот пункт фиксации, который порождает психоз.
К концу жизни Кляйн особенно выделяла значение оральной зависти и ее влияние на фазы раннего развития ребенка.
Обобщение наблюдений, создание произвольных концепций о раннем психическом развитии - все это очень скоро привело ее к конфликтам с психоаналитиками-ортодоксами. Склонность Кляйн к интерпретациям, которые использовались ею для регулирования уровня тревоги пациентов, привела к вынужденному отказу от некоторых догматов, выдвигаемых аналитиками классического направления. Некоторые психоаналитики, принадлежащие к ветви классического психоанализа, даже стали считать Кляйн и ее взгляды опасными для психоаналитического учения.
В это время эмиграция в Лондон немецких и австрийских психоаналитиков, бежавших от фашистского режима, достигла своего пика. Работа Британского психоаналитического общества сконцентрировалась на эго-психологии и вытекающей из нее техники. Именно в это время многие британские психоаналитики под влиянием своих более консервативных немецких и австрийских коллег отвернулись от идей Кляйн. Даже Эдвард Гловер, вначале полностью разделявший идеи Кляйн и пригласивший ее в Лондон, стал строгим критиком.
Несмотря на расхождение во взглядах, вызванное ее работами, сама Кляйн считала себя последовательной продолжательницей дела Фрейда. Она была глубоко уверена, что все написанные ею работы, теоретические и технические инновации представляют собой лишь дальнейшее развитие и расширение идей основателя психоанализа.
В своих работах Мелани Кляйн особенно подчеркивала важность переноса. Формирование переноса на психоаналитических сеансах, по ее мнению, было технически намного более значимым, чем реконструкция прошлого. При изучении возникновения переноса Мелани Кляйн особенно выделяла процессы проекции и интроекции.
Классическому подходу к проведению психоанализа свойственно идти от поверхности в глубину, от генитальной сферы к догенитальной. М. Кляйн же изначально концентрируется на уровне, на котором особенно сильно проявляется страх пациента и на котором, собственно, и строится система взаимодействия врач - пациент. В процессе переноса происходит проекция внутреннего мира пациента на аналитика, в результате чего активизируются не только настоящие, но и прошлые переживания.
«Всплывающие» на сеансах психоанализа негативные и позитивные переживания рассматриваются в их соотношении с событиями, происшедшими в жизни пациента. Феномен зависти, будучи рассмотренным в качестве одного из наиболее разрушительных факторов аналитического процесса, предоставил огромные возможности для эффективной работы с негативными терапевтическими реакциями и другими формами сопротивления, оказываемого пациентом. Современные технические достижения позволили оказывать эффективную и своевременную помощь психотикам.
В Британском психоаналитическом обществе сформировалась оппозиционная представителям классического психоанализа группа «кляйнианцев». Однако бурные споры так и не стали поводом для окончательного раскола общества. А после Второй мировой войны эти две группировки проявляли по отношению друг к другу терпимость, которая со временем переросла в сотрудничество.
После окончания Второй мировой войны Мелани Кляйн работала в качестве обучающего аналитика и супервизора, не принимая активного участия в работе Британского психоаналитического общества. В 1951 г. ею была выпущена работа «Зависть и благодарность», а в 1961 г., уже после ее смерти, появилась книга «Описание анализа ребенка».
Вплоть до самой смерти Мелани Кляйн продолжала психоаналитические исследования (работа о трилогии Эсхила «Орестея»). В 1960 г. Кляйн перенесла операцию и умерла в этом же году от эмболии легочной артерии.
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ РАЗВИТИЯ Тайсон Роберт
МЕЛАНИ КЛЯЙН
МЕЛАНИ КЛЯЙН
Мелани Кляйн была одной из тех, кто стоял у истоков теории объектных отношений. Ее теория во многом возникла из наблюдений за ее собственными детьми и из анализа других детей, многие из которых были, по ее мнению, психотиками. В своих работах она демонстрировала важность ранних доэдиповых отношений в развитии и манифестации психопатологии, тем самым бросая вызов фрейдовскому акценту на Эдиповом комплексе. Ее теория в основном базируется на травматической и топографической моделях Фрейда, то есть, она придерживается расширенного толкования теории инстинкта смерти и развивает свою собственную комплексную терминологию. Одним из базовых положений ее теории является конфликт, исходящий из изначальной борьбы между инстинктами жизни и смерти (1948). Этот конфликт является врожденным и проявляется с момента рождения. Действительно, рождение само по себе - это сокрушающая травма, которая дает начало постоянно сопутствующей тревожности в отношениях с окружающим миром. Первым объектом ребенка, изначально присутствующим в его уме отделено от «я», согласно Кляйн, является материнская грудь, которая, в силу сопровождающей ее тревоги, воспринимается как враждебный объект. Кляйн в своих работах подчеркивает первостепенную важность влечений, которые представляют собой объектные взаимоотношения (Greenberg & Mitchell, 1983, стр. 146).
Кляйн утверждает, что функции Эго, бессознательная фантазия, способность формировать объектные отношения, переживание тревожности, применение защитных механизмов, - все это доступно ребенку с самого рождения. Она рассматривает фантазию как ментальную репрезентацию инстинкта. Таким образом, получается, что любой инстинктивный импульс имеет соответствующую ему фантазию. Это значит, что любые инстинктивные импульсы переживаются только через фантазию, и функция фантазии заключается в обслуживании инстинктивных импульсов.
Поскольку ребенок постоянно воспринимает мать с новой позиции или другим способом, Кляйн использует слово позиция для описания того, что аналитики, не разделяющие ее взглядов, называют стадией развития (1935). Первая позиция, от рождения до трех месяцев, обозначается как параноидно-шизоидная позиция (1946, 1952а, 1952b). Параноидна она в силу того, что у ребенка существует устойчивый страх преследования со стороны внешнего плохого объекта, груди, которая интернализована или интроецирована ребенком, пытающимся уничтожить ее как объект. Внутренний и внешний плохой объект возникает из влечения к смерти. Идея шизоидности исходит из склонности ребенка к расщеплению «хорошего» и «плохого». Она вводит термин проективная идентификация в контексте действий ребенка по отношению к самому себе и по отношению к своей матери (1946). В фантазиях ненавистная и угрожающая часть себя расщепляется (в добавлении к более раннему расщеплению объектов) и проецируется на мать, для того чтобы повредить объект и завладеть им. Ненависть, ранее направляемая на часть себя, теперь направляется на мать. «Этот процесс ведет к частичной идентификации, которая устанавливает прототип агрессивных объектных отношений. Для описания этих процессов я предлагаю термин «проективная идентификация»» (стр. 8).
Вот что пишет Спиллиус: «Кляйн определила термин... почти случайно, в паре параграфов и, согласно Ханне Сегал, сразу же пожалела об этом» (1983, стр. 521). Этот термин стал повсеместно использоваться в расширенном значении и часто равнозначен проекции (стр. 322; Meissener, 1980; Sandier, 1987).
Так же как и влечение к смерти, влечение к жизни или либидо связанно с грудью, с первым внешним объектом. Эта хорошая грудь также интернализуется и сохранятся с помощью интроекции. Так борьба между влечением к смерти и влечением к жизни представляется как борьба между питающей и пожирающей грудью. С двух сторон «формируется сердцевина Суперэго в его хорошем и плохом аспектах» (1948, стр. 118). Страх в первые три месяца характеризуется угрозой вторжения плохого преследующего объекта внутрь Эго, разрушением внутренней идеальной груди и уничтожением собственного «я». С этим связана и роль зависти, которая также существует у ребенка от рождения. Так как идеальная грудь принимается теперь как источник любви и доброты, Эго старается соответствовать этому. Если это не представляется возможным, Эго стремиться атаковать и разрушить хорошую грудь, чтобы избавиться от источника зависти. Ребенок пытается расщепить болезненный аффект, и, если эта защита оказывается удачной, благодарность, интроецированная в идеальную грудь, обогащает и усиливает Эго (Klein, 1957).
Если развитие проходит благоприятно и, в частности, происходит идентификация с хорошей грудью, ребенок становится более терпимым к инстинкту смерти и все реже прибегает к расщеплению и проекции, одновременно уменьшая параноидальные чувства и двигаясь к дальнейшей эго-интеграции. Хорошие и плохие аспекты объектов начинают интегрироваться, и ребенок воспринимает мать одновременно как источник и получатель плохих и хороших чувств. В возрасте приблизительно трех месяцев ребенок минует депрессивную позицию (Klein 1935, 1946, 1952а, 1932b). Теперь основная его тревожность связана со страхом, что он разрушит или повредит объект своей любви. В результате, он начинает искать возможность интроецировать мать орально, то есть интернализировать, как бы защищая ее от своей деструктивности. Оральное всемогущество, однако, ведет к страху, что хороший внешний и внутренний объект каким-либо способом могут быть поглощены и уничтожены и, таким образом, даже попытки сохранить объект переживаются как деструктивные. В фантазиях куски мертвой поглощенной матери лежат внутри ребенка. Для этой фазы характерны депрессивные чувства страха и безнадежности. Развитие и мобилизация Суперэго и Эдипов комплекс углубляют депрессию. На пике орально садистической фазы (в возрасте около восьми-девяти месяцев) под влиянием преследования и депрессивных страхов и мальчики и девочки отворачиваются от матери и ее груди к пенису отца, как к новому объекту орального желания (Klein, 1928). В начале эдиповы желания фокусируются на фантазиях лишения матери пениса, телесности и детей. Очевидно, что это происходит под влиянием мощных тенденций, таких, например, как консолидация структур Суперэго, стремление скомпенсировать депрессивную позицию, чтобы, таким образом в фантазиях, восстановить мать (Klein, 1940).
Приведенное выше краткое изложение теории Кляйн не вполне адекватно, но зато оно иллюстрирует основные разногласия между теорий Кляйн и нашими взглядами. Теория Кляйн скорее топографическая, чем структурная (то есть базируется на поздней теории Фрейда), поэтому ее понятия не связаны с эго-функционированием, как мы его себе представляем. К примеру, Эго в понимании Кляйн ближе к «я», в котором отсутствуют саморегулирующие функции, обозначенные Фрейдом в его структурной модели. Далее, фантазия, а ее понимании, «это прямое выражение влечения, а не компромисс между импульсами и защитными механизмами, которые следуют из эго-функционирования, соответствующего с реальности». Ее убежденность, что фантазия доступна ребенку от рождения, не соответствует данным когнитивной психологии и нейродисциплин. Тревожность для нее - это постоянно угрожающее травматическое влияние, сокрушающее Эго и не несущее сигнальной функции, как предполагал Фрейд в своей структурной теории тревожности (1926). Хотя Кляйн и описала широкий набор защитных механизмов, преобладание «хорошего» опыта над «плохим» более важно в ее теории для поддержания внутренней гармонии, чем использование эффективных защитных механизмов, как это понимается в структурной теории.
Согласно Кляйн, основной конфликт, присущий от рождения, происходит между двумя врожденными влечениями, а не между разными психическими структурами, и это не связанно с эго-функционированием. Соответственно, интерпретация бессознательных агрессивных и сексуальных импульсов vis-a-vis с объектом является центральным моментом в практике Кляйн. Более того, согласно ее взглядам, конфликт существует между двумя определенными врожденными влечениями, и, кроме как по своей форме, он вряд ли зависит от условий последующего развития. То есть, влияние среды и индивидуального опыта имеют небольшое значение для развития; ее взгляд на развитие сильно отличается от принятого нами. Как это выразил Сьюзерленд: «Большинству аналитиков кажется, что она минимизирует роль внешних объектов, почти что утверждая, что фантазия продуцируются изнутри с помощью активности импульсов. Таким образом, она скорее пришла к теории биологического солипсизма, чем к четко оформленной теории эволюции структур, основанных на опыте объектных отношений» (1980, стр. 831). В конце концов, хотя теорию Кляйн обычно называют теорией объектных отношений, для нее значимость объекта вторична по сравнению со значимостью влечений. Очень мало места в ее теории уделено проявлению реальных качеств объекта и его роли в развитии ребенка.
Эти замечания позволяют понять, почему существует так мало сходных моментов между теорией Кляйн и современным фрейдистким психоаналитическим взглядом, опирающимся на структурную теорию, даже несмотря на то, что они используют примерно одинаковую терминологию. (Изложение и критика теории Кляйн в: Waelder, 1936; Glover, 1945; Bibring, 1947; Joffe, 1969; Kernberg, 1969; York, 971; Segal, 1979; Greenberg & Mitchell, 1983; Hayman, 1989).
С другой стороны, Шарфман (Scharfman, 1988) указывает на то, что усилия Кляйн обратили внимание психоаналитиков на важность доэдиповой стадии в развитии ребенка, и, в частности, на доэдиповы объектные отношения. Понятия о проекции и интроекции вошли в психоаналитический лексикон. Понимание этих терминов более ортодоксальными фрейдистскими аналитиками могут отличаться от понимания Кляйн, но именно Кляйн была первой, использующей эти понятия, которые сейчас занимают центральное место в теории объектных отношений.
Из книги ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ РАЗВИТИЯ автора Тайсон РобертМЕЛАНИ КЛЯЙН Мелани Кляйн была одной из тех, кто стоял у истоков теории объектных отношений. Ее теория во многом возникла из наблюдений за ее собственными детьми и из анализа других детей, многие из которых были, по ее мнению, психотиками. В своих работах она
Из книги Теории личности и личностный рост автора Фрейджер РобертГлава 3. Анна Фрейд и постфрейдисты: Мелани Клейн, Доналд Уинникотт, Хайнц Кохут и гештальт-терапия Фрица и Лауры Перлс Хотя Зигмунд Фрейд и многие другие полагали, что с помощью теории психоанализа можно понять любого человека, большинство практикующих врачей, включая и
Из книги Психоаналитические теории личности автора Блюм ДжералдДальнейшее развитие психоаналитической теории: Мелани Клейн, Доналд Уинникотт и Хайнц Кохут Начиная со своего революционного появления в первой четверти XX в. психоаналитическая традиция развивалась в нескольких направлениях. Это развитие успешно распространило
Из книги Век психологии: имена и судьбы автора Степанов Сергей СергеевичТеоретические представления Мелани Кляйн Ортодоксальная психоаналитическая теория характеризует первый год жизни в качестве периода начального формирования эго. Супер-эго в это время полностью отсутствует. Мелани Кляйн (50, 51, 52), лидер Британской школы психоанализа,
Из книги Пациент и психоаналитик [Основы психоаналитического процесса] автора Сандлер ДжозефПозиция Кляйн Мелани Кляйн (50, 53) считает, что психосексуальное развитие разворачивается до первого года жизни, в отличцр от ортодоксальных аналитиков, приписывающих его всему периоду раннего детства. С середины первого года жизни оральная фрустрация вместе с
Из книги Как преодолеть личную трагедию автора Бадрак Валентин ВладимировичТеория Кляйн В соответствии со своей позицией по формированию эго и психосексуальному развитию Кляйн постулирует раннее становление взаимоотношений ребенка с окружением. Она утверждает (53):«Гипотеза о том, что начало кормления младенца и присутствие матери инициирует
Из книги Психоанализ [Введение в психологию бессознательных процессов] автора Куттер Петер Из книги автораТЕОРИЯ ПЕРЕНОСА МЕЛАНИ КЛЕЙН С самого момента появления аналитического метода, разработанного Мелани Клейн, центральное место в нем занимала интерпретация переноса. Здесь перенос рассматривался как отражение бессознательных фантазий пациента, и в связи с этим Сигал
Из книги автораМелани Саш. Опыт противостояния утрате Я посвятила жизнь тому, чтобы научиться понимать, любить и чувствовать свою связь со всеми живыми существами. Мелани Саш История следующей героини – Мелани Саш – представляется необычайно поучительной для многих современников. И
Из книги автора5.1. Актуальность теории Мелани Кляйн Кляйн (Klein, 1962) создавала свою теорию на основе наблюдений, сделанных ею в ходе психоаналитических сеансов, том числе и с психотически больными детьми. Ее теория развивает идеи К. Абрахама и представляет собой первую (среди предложенных
Из книги автора5.3. Дональд Винникотт: третья группа психоаналитиков наряду с Зигмундом Фрейдом и группой Кляйн – Бион Винникотт (Winnicott, 1933, 1953, 1967) не создал какого-либо сравнимого с теориями Малер и Якобсон учения об этапах и периодизации психического развития ребенка. Он скорее пытался
Из книги автора5.4. Хайнц Кохут и психология самости – четвертый путь наряду с подходами Зигмунда Фрейда, Кляйн и Биона, а также Винникотта Кохут, который, как и все вышеупомянутые последователи Зигмунда Фрейда, был вынужден эмигрировать, особенно интересовался бессознательными
Из книги автора2.2. Школа Мелани Кляйн Сигал (Segal, 1957) исследовала особенности формы и содержания мышления, которые характеризуют отдельные ступени психического развития. В параноидно-шизоидной позиции мышление зависит от способствующих развитию отношений контейнер – контейнируемое
Мелани Кляйн (в девичестве Райзес) родилась в Вене 30 марта 1882 года младшей из четырех детей в семье врача. Она с восхищением относилась к независимому духу и научным воззрениям своего отца, однако их отношения никогда не были близкими главным образом из-за разницы в возрасте более, чем в пятьдесят лет. Ближе к ней была мать - прекрасная и образованная женщина. Мелани было всего четырнадцать, когда она решила посвятить себя медицине. Будучи подготовленной братом, она выдержала вступительные экзамены в Венскую гимназию – единственное тогда в городе учебное заведение, готовившее к поступлению в университет.
Вскоре после зачисления туда, в возрасте семнадцати лет, она заключает помолвку с Артуром Кляйном, занимавшимся промышленной химией. Из-за ранней помолвки и брака в 21 год планы Мелани меняются – в Венском университете она изучает искусства и историю, но образования не завершает. У Артура и Мелани Кляйн родилось трое детей – Мелитта, Ганс и Эрик. Семья переселяется в Будапешт, где на глаза Мелани случайно попадается одна из работ З.Фрейда. Созданная им новая наука – психоанализ немедленно вызывает у нее большой интерес. Она начинает проходить личный анализ у Шандора Ференци и продолжает его в течение нескольких последующих лет.
19 июля 1919 года Мелани Кляйн впервые выступает перед Будапештским психоаналитическим обществом на тему детского развития. Материалы этого сообщения, впоследствии дополненные и расширенные, легли в основу ее первой печатной статьи «Развитие ребенка», и в конце 1919 года ее избирают членом Будапештского психоаналитического общества. В 1920 г., на психоаналитическом конгрессе в Гааге она лично познакомилась с З.Фрейдом и К.Абрахамом, последний оказался настолько впечатлен знаниями и заинтересованностью идеями психоанализа молодой исследовательницы, что предложил ей начать практику в Берлине.
В январе 1921 г. Артур Кляйн отправляется в Швецию, а Мелани с детьми перебирается в Берлин. Эта разлука супругов стала первым шагом на пути к разводу, произошедшему в 1923 г.
Первым пациентом М.Кляйн стал пятилетний мальчик, которого она вела у него на дому. Прежде всего она обнаружила, что этот ребенок проявляет свои фантазии и страхи преимущественно по отношению к игрушкам. М.Кляйн пыталась интерпретировать драматизируемое таким образом ребенком в манере, сходной с фрейдовским толкованием сновидений. Это стало началом развития ее игровой техники терапии.
Следующие пять лет М.Кляйн проработала в Берлине. Ее наблюдения за шокирующей и нереалистической природой фантазий маленьких пациентов привели к разногласиям с немалой частью коллег, особенно тех, кто работал только со взрослыми пациентами. Убежденность М.Кляйн в применимости детского психоанализа без обучающей и рационалистической составляющих принималась в психоаналитических кругах того времени крайне редко и неохотно.
По приглашению Эрнеста Джонса летом 1925 г. М.Кляйн прочла в Лондоне курс лекций. В 1926 г. она приняла его предложение переехать в Лондон и начать работу в Британском психоаналитическом обществе. М.Кляйн впоследствии никогда не пришлось жалеть об этом решении. Э.Джонс стал третьим известным психоаналитиком, распознавшим и спонсировавшим ее талант, способствовав продолжению работы М.Кляйн с детьми. Многие британские коллеги с энтузиазмом учились у нее детскому анализу, представляя многочисленные случаи на ее супервизии. В начале 1930-х г.г. М.Кляйн начала работать со взрослыми пациентами, не прекращая при этом заниматься с детьми.
Хотя ее аналитическая практика процветала, в личную жизнь М.Кляйн весной 1934 г. пришла трагедия, когда в результате несчастного случая в горах погиб занимавшийся альпинизмом ее старший 27-летний сын Ганс. Ее дочь Мелитта Шмидберг завершив медицинское образование и став известным психотерапевтом и аналитическим исследователем в Нью-Йорке, вернулась в Лондон.
Дебаты в отношении работы М.Кляйн усиливались. Техника, которой она следовала на основе наблюдений за колебаниями настроения, непосредственно вызванными процессами интроекции и проекции, с использованием ранних и частых интерпретаций – все это для многих аналитиков считалось из ряда вон выходящим. Однако следующая декада споров о подходах М.Кляйн продемонстрировала полную поддержку когда-то приветствовавших ее многих британских коллег. Вокруг нее сплотилось немало учеников, ставших впоследствии известными в Британском психоаналитическом обществе как «кляйнианцы». Хотя их сообщество и институт в Лондоне, ставший по сути школой М.Кляйн, избегали формального отделения от Британского психоаналитического общества, фактически произошел раскол, ставший глубоким и постоянным. В институте прошли обучение многие аналитики, успешно практиковавшие как в Англии, так в Европе и Латинской Америке, а преподававшая в нем М.Кляйн в качестве супервизирующего аналитика вошла в историю британского психоанализа как тонкий и блестящий педагог.
Анализ своего последнего пациента-ребенка М.Кляйн завершила в конце 1940-х г.г., но до самой смерти в 1960 г. она обращалась к опыту детского психоаналитика, супервизируя многочисленных студентов, обращавшихся к ее технике и концептуальным построениям. В последние годы жизни главным для М.Кляйн стало обучение и проведение дидактического анализа студентов, лечение взрослых пациентов и написание статей и книг. Ее творческое наследие вытекает преимущественно из опыта изучения шизоидных защитных механизмов, описанной ею параноидно-шизоидной позиции, психоаналитических аспектов при изучении психозов, а также работ по исследованию инфантильной и оральной зависти, что воплотилось, в частности, в работе «Зависть и благодарность», написанной за четыре года до смерти. В течение успешных в творческом отношении двух лет М.Кляйн завершила одну из своих самых ярких работ – «Хроника детского анализа». Дожив до семидесяти восьми лет, она проявляла самые разнообразные творческие интересы, написав, в частности «Психоаналитическое исследование Орестеи и Эсхила», которое она готовила для представления на конгрессе Международной психоаналитической ассоциации в Эдинбурге.
В 1960 г. М.Кляйн была успешно прооперирована по поводу медленно развивавшейся злокачественной опухоли. Послеоперационный период протекал успешно, 22 сентября она была рада визиту своего сына Эрнеста, однако спустя два часа после этого Мелани Кляйн внезапно скончалась вследствие тромбоэмболии легочной артерии.
Биография М. Кляйн (1882 -1960)
Мелани Кляйн является одной из самых ярких представителей психоаналитического движения. Это касается как революционности ее идей, так и того влияния, которое они оказали на развитие психоанализа и других гуманитарных областей знаний. М. Кляйн считала себя последовательницей З.Фрейда и развивала его теорию. «Фрейд открыл бессознательную душу человека, Кляйн же исследовала наиболее отдаленные ее уголки», забираясь так далеко, что это вызывало наряду с восторженными откликами и яростное сопротивление, сравнимое разве что с тем, что встречали новаторства самого Фрейд
Она начала свою психоаналитическую деятельность в Будапеште, где под руководством Ференци начала работу с детьми. У него же она прошла свой первый анализ. В 1920 году на конгрессе в Гааге Кляйн впервые встретилась с Карлом Абрахамом. Он заинтересовался ее работой и пригласил в Берлин, куда она и переехала в 1921 году. В Берлине она начала работать как психоаналитик с детьми и взрослыми. Не будучи удовлетворенной результатами работы с Ференци, в 1924 году она приступила к своему второму анализу у Абрахама, который прервался через 14 месяцев из-за его внезапной смерти. В 1925 году Кляйн встретилась с Эрнстом Джонсом на конференции в Зальцбурге, где она представляла свою первую работу по технике детского анализа. Под впечатлением этого доклада Джонс пригласил ее прочитать несколько лекций по детскому анализу, а в 1927 году она переехала в Англию и прожила там до самой смерти. Здесь были написаны основные работы, в которых отразились этапы формирования ее теории: «Значение формирования символа в развитии эго»; «Психоанализ детей»; «Скорбь и маниакально-депрессивные состояния»; «Некоторые заметки о шизоидных механизмах»; «Зависть и благодарность» и многие другие. Она была первым аналитиком с Континента, ставшим членом Британского психоаналитического общества. Познакомиться с более подробной биографией Мелани Кляйн, а также с библиографическим списком ее работ, можно .
Место М. Кляйн в мировом психоанализе
Среди тех, кто поддержал Кляйн в самом начале ее творческого пути, были такие влиятельные английские аналитики, как Эрнст Джонс, Эдвард Гловер, Алекс и Джеймс Стрейчи. К ней с просьбой об обучающем анализе обратились несколько известных врачей, в том числе Дональд Винникотт. После войны к Кляйн обратились за обучением несколько врачей-эмигрантов. Это было «второе поколение» последователей Кляйн. Наиболее известные среди них - Ханна Сегал , Герберт Розенфельд и Уилфред Бион . Именно они внесли наибольший вклад в развитие кляйнианского анализа, в развитие идей проективной идентификации и контейнирования, как универсальных способов невербальной коммуникации. Кляйнианским психоаналитикам мы обязаны фундаментальной работой по анализу переноса и контрпереноса. Благодаря работам Мелани Кляйн и ее учеников спектр клинического применения психоанализа существенно расширился: стало возможным проводить аналитическую работу с тяжело нарушенными психотическими или околопсихотическими пациентами.
Детский психоанализ М. Кляйн
Мелани Кляйн была одной из создателей детского психоанализа. Хотя и до нее имелись работы по детскому анализу (начались Фрейдом с анализа "Маленького Ганса" и продолжались Hug-Hellmuth и Анной Фрейд), именно Мелани Кляйн впервые разработала технику и методику для анализа детей всех возрастов. В то время полагали, что анализ с детьми до семи лет невозможен, а для более взрослых детей аналитические методы считались не вполне адекватными и их объединяли с образовательными поведенческими подходами). Она рассматривала игру детей как аналог свободных ассоциаций взрослых, считая, что в игре ребенок выражает свои проблемы, опыт, желания, фантазии. Кляйн обнаружила, что для возникновения переноса у маленького ребенка, как и у взрослого, необходимы соответствующие условия – сеттинг. Ребенок приходил на прием пять раз в неделю на 50 мин. сессию. Игровая комната была устроена таким образом, что бы он мог чувствовать себя максимально свободно. У каждого пациента был ящик со своими игрушками, причем особый акцент делался на том, чтобы игрушки были небольшими, что позволяло им выступать непосредственно в качестве символов внутреннего мира ребенка.
Ранее было принято считать, что маленький ребенок имеет слабое и не сформировавшееся Супер-эго, которое необходимо усиливать в процессе аналитической работы. Анализируя маленьких детей, Кляйн обнаружила, что, Супер-эго ребенка очень жесткое, даже жестокое, основанное на ранних фантазиях преследования. А, следовательно, нет необходимости в укреплении Супер-эго воспитательными методами, но, напротив, необходимо сделать его не таким жестким, что оно было способно интегрироваться в Эго. Кляйн не придавала большого значения подготовительному периоду работы с ребенком, который полагали необходимым для формирования терапевтического альянса. Она считала, что он возникает от того, что пациент получает облегчение, приносимое аналитической работой.
Особый интерес Мелани Кляйн на протяжении всей ее жизни привлекали негативные, разрушительные чувства и желания человека: ненависть, зависть, жадность. Наряду с этим, Мелани Кляйн в своих размышлениях о плохой и хорошей матери, ненависти и любви, зависти и благодарности постоянно подчеркивала важность любви, ее значение для развития человека, преодолевающего свои агрессивные чувства, нарушающие взаимодействие с объектным миром. Клиническому и теоретическому исследованию их источников и проявлений посвящены многие ее работы (см. библиографию).
Главной теоретической заслугой Мелани Кляйн является разработка теории развития личности и межличностных отношении младенца и очень маленького ребенка. Мелани Кляйн определила, что отношения младенца и маленького ребенка с матерью и другими людьми являются главным условием и источником развития его личности и даже просто его физического выживания. Отношения ребенка (прежде всего, его отношения с матерью), отношения пациента (прежде всего, его отношения с аналитиком) всегда оставались в центре внимания не только психоаналитической теории Мелани Кляйн, но и ее лечебной техники. По мнению Кляйн, во влечение почти генетически включено представление об объекте, выражающееся у ребенка в очень ранних и примитивных бессознательных фантазиях. Фантазматическая деятельность, таким образом, уже с самого начала присуща ребенку. Первичные фантазии всегда относятся к некоему объекту, основываясь на интенсивных импульсах влечения.
Мелани Кляйн выдвинула положение о том, что стадии психосексуального развития не являются хронологически закрепленными, последовательно сменяющимися этапами развития, но присутствуют у каждого ребенка с самого рождения в качестве тенденций. Она установила, что ранние стадии Эдипова конфликта начинают проживаться младенцем еще при кормлении грудью. Тогда же возникает и раннее Супер-эго, которое, стало быть, не является "наследником Эдипова Комплекса», а имеет корни в самом раннем детстве, в оральной стадии. При этом ранняя «эдипизация», сексуализация ребенка говорит о его глубокой оральной неудовлетворенности в диадных отношениях с матерью.
Параноидно-шизоидная позиция (первые 3-4 месяца)
Теряя комфорт и безопасность внутриутробного состояния, ребенок попадает в мир, встречающий его множеством опасностей и фрустраций: он испытывает голод, холод, подвергается стрессам, связанным с уходом за его телом и т.д. Этот мир на первых порах представляется враждебным. Инстинкт смерти, который, как полагала М.Кляйн, наряду с инстинктом жизни, начинает свою работу с первых моментов жизни ребенка, заставляет его чувствовать страх быть разрушенным изнутри за счет собственной агрессии (страх аннигиляции). Первым способом справиться с этим страхом становится механизм проекции. Ребенок проецирует свою агрессию на внешний источник, которым на первых этапах его развития является материнская грудь (он еще не может воспринимать мать как целый объект), которая в результате этого превращается в преследующую. Это первые объектные отношения младенца с частичным объектом. Но он приписывает материнской груди не только плохие свойства, связанные с фрустрацией и агрессией: состояние удовлетворения от кормления, комфорта так же соотносится с материнской грудью. Возникают два образа с противоположными характеристиками: плохая, преследующая грудь и хорошая, удовлетворяющая. Эго расщепляется в отношении к объекту. Посредством механизма интроекции в психике младенца возникают образы плохой и хорошей груди, с которыми он строит отношения. Он идеализирует хорошую грудь, и она служит ему защитой от плохой. Она так же является и источником бесконечного удовлетворения. Еще одним механизмом, позволяющим снизить тревогу, возникающую как из внешних, так и из внутренних источников, является всемогущественный контроль, при котором младенец увеличивает расщепление объекта до такого предела, что его плохие свойства уничтожаются или отрицаются.
Проективная идентификация , т. е. проекция на объект невыносимых в себе самом чувств, желаний, намерений, и одновременно идентификация с этим «обогащенным» своими проекциями объектом так же помогает младенцу снизить уровень тревоги, но приводит к нарушению границ между собой и объектом, и ощущению внешнего объекта как плохой, преследующей части себя и наоборот. Интроективная идентификация – противоположный процесс, при котором объект помещается внутрь посредством фантазии инкорпорации.
Все эти защиты носят дезинтегрирующий характер, однако с самого начала телесное присутствие матери, привычный ритм ее сердца, запах, звук голоса и т.д. определяет возможность интеграционных процессов. Хороший уход за младенцем увеличивает частоту переживания комфорта и создает условия, при которых расщепление будет не столь необходимо. В эти моменты процессы интеграции в Эго младенца превалируют.
Кляйн полагала, что младенцы от рождения отличаются степенью агрессивности. Чем она выше, тем сильнее ребенок испытывает жадность, тем сильнее негативные чувства, которые он проецирует на первичный объект и тем сильнее параноидная тревога, а, следовательно, и дезинтегрирующие защиты. Однако, хороший уход способствует нивелированию конституциональной агрессии и интроецированию более либидинозно заряженных образов. Частые фрустрации, напротив, подтверждают фантазии о враждебности окружающего мира.
Эти процессы, как и расщепление, отрицание и всемогущественный контроль действуют на протяжении всей жизни. У психотиков - преимущественно, у прочих – наряду с другими менее примитивными защитами.
Депрессивная позиция
Следующий этап развития Кляйн назвала депрессивной позицией. Для нее характерно целостное восприятие себя и объекта, реалистическое признание в себе и в других людях как хороших, так и плохих сторон. Успешное прохождение этой позиции позволяет испытывать вину за свои агрессивные и разрушительные чувства и желания, смягчать свою ненависть любовью и возмещать нанесенный своими поступками вред. Депрессивной позиции, соответствующей уровню невротических расстройств, присущи зрелые защитные механизмы и отношения с целостными объектами, например с матерью, с отцом, сочетающими в себе как свои хорошие, так и плохие черты.
К этому времени ребенок приобретает новые интеллектуальные и эмоциональные возможности, его общение с ухаживающим взрослым становится более полным, происходят изменения в психосексуальном развитии, заключающиеся в усилении анальных, уретральных и генитальных тенденций. Наряду с частичными объектами все большее место в психике ребенка начинает занимать образ матери, с присущими ей характеристиками: голосом, запахом, ритмом сердца, звуком шагов, улыбкой. Образ хорошей груди, усиленный образом хорошей матери становятся сильной защитой от тревоги и ребенок все меньше нуждается в расщеплении объектов. И внутренние, и внешние объекты теперь могут наделяться и хорошими и плохими качествами. Грудь, удерживающая пищу - жадная и грудь, доставляющая удовольствие – хорошая, начинают восприниматься ребенком как одна и та же, принадлежащая одной и же матери. Это делает и его самого более целостным: испытывая ненависть он не становится абсолютно плохим, а чувствуя любовь - абсолютно хорошим. Он остается одним и тем же. Если он может воспринимать свои амбивалентные чувства к объекту, то значит Эго достаточно интегрировано и расщепление как защита утрачивает свою актуальность. Это является важным шагом в развитии психики.
Однако возникает другая проблема: младенец боится опасностей, таящихся в нем по отношению к объекту. Если раньше он защищал любимый объект, расщепляя его и направляя агрессию на плохой, то теперь он должен защитить от своей деструктивной жадности объект, одновременно и любимый, и ненавидимый. И он подавляет жадность (в это время некоторые дети отказываются от груди). В состоянии фрустрации он может и реально, и в воображении причинять вред и груди и матери. Если мать в это время мало бывает с ним, то его фантазии о собственной разрушительности находят подтверждение в реальности: он может переживать отсутствие матери как результат его агрессии к ней, убийства. Непереносимость этих чувств ребенком связана не только с тем, что убит любимый объект, но и с тем, что утрачивается также и внутренний объект, оставляя чувство пустоты, скорби, беспомощности и вины. Он восстанавливает, оживляет объект, восполняет нанесенный вред своей всемогущественной фантазией, т.е. производит репарацию – фантазийное или реальное возмещение фантазийно или реально нанесенного вреда. Множество раз повторенная репарация позволяет ребенку обрести больше доверия как к окружающим, так и к самому себе и делает всемогущество ненужным. Это закладывает фундамент нормального развития: снижается тревога преследования, связанная с внешними и внутренними объектами, усиливается значение хороших внутренних объектов, что увеличивает безопасность и усиливает Эго. Репарация является творческим актом, она снижает значимость психотических защит.
Младенец начинает понимать, что его разрушительность имеет границы и не убивает любимый объект. Он обретает веру в свою способность к любви и творческую силу. Может корректировать субъективные образы, сопоставляя их с внешними фактами. Все большую роль занимает целостный образ матери. Т.о. здесь возникают признаки здоровой психики.Депрессивная позиция – это начало тестирования реальности.
Теперь ребенок может уже не так широко пользоваться проекцией для снижения тревоги. Интроекция становится преобладающей: он хочет удержать хороший объект внутри себя, так как именно это делает его сильнее и лучше. Конечно, все это может происходить, если окружающие помогают ему переживать положительный опыт, если реальность не похожа на его агрессивные фантазии. Если же ситуация не благополучна и фрустрации и тревоги слишком сильны для его неокрепшего Эго, он использует знакомые защиты: расщепление, отрицание, всемогущественный контроль, но они в депрессивной позиции претерпевают изменения.
Теперь они направлены на подавление депрессивной тревоги, т.е. если он не может перенести чувств, возникающих от агрессивных импульсов, направленных на любимый объект, Эго ребенка просто отрицает, что испытывает любовь к нему и что объект для него значим. Подавляя свои чувства и отворачиваясь от значимых объектов, он контролирует свои либидинозные и агрессивные импульсы, направленные на них. Предупреждая опасность, угрожающую объекту, посредством системы маниакальных защит, удерживая депрессивную тревогу на расстоянии, ребенок не перерабатывает депрессивные чувства, а избегает их.
Постепенно он начинает отличать реальные фрустрации от воображаемых и его внутренний мир становится более спокойным. Его собственные агрессивные чувства так же привязываются к реальным обстоятельствам, и это снижает чувство вины. Более реалистичные отношения с окружающими подтверждают, что они любят его. В этой более безопасной ситуации «хорошие» объекты занимают все более прочное положение во внутреннем мире младенца. В результате многих процессов, присущих этой позиции, ребенок оказывается способен переживать депрессивные чувства, а не избегать их. Это ведет к формированию нормального чувства вины и способности к сопереживанию.
Нормальное развитие чувства вины имеет следствием способность переносить его, а не тормозить инстинктивные импульсы или регрессировать к примитивным защитам. Удовлетворительное прохождение этой фазы дает ребенку возможность развиваться дальше, закладывает фундамент здоровой психики.
Эдипальный конфликт
Депрессивная позиция сопровождается коренными изменениями в либидинозной организации ребенка. Кляйн считала, что Эдипов комплекс вступает в действие в середине первого года.
Эти изменения позволяют ребенку расширить арсенал средств, используемый для борьбы с депрессивной тревогой. Отец, как целостный и частичный объект, становится в фантазиях ребенка альтернативным источником удовольствия в борьбе с оральной фрустрацией. Кляйн полагала, что в психике ребенка существует бессознательное знание о влагалище матери и пенисе отца. Имеющиеся с самых ранних этапов развития генитальные желания, направленные на мать и отца, объединяются с оральными и в таком виде существуют по отношению к отцовскому пенису, которым, в представлениях ребенка владеет мать. У ребенка возникает ревность. Младенец выстраивает с этим новым частичным объектом отношения, как и с грудью и, таким образом, в его внутреннем мире теперь находятся образы плохих и хороших груди, матери, отца, пениса отца. Все это определяет развитие позитивного и негативного Эдипова комплекса. Фантазии о взаимоотношениях родителей, продиктованные собственными желаниями, создают представление об объединенной родительской фигуре: неразрывно слитых родителях, получающих друг от друга все, что желает и чего не получает он сам – бесконечное наслаждение. Эта фигура интернализуется и наделяется отрицательными качествами: она угрожает ему и хорошим внутренним объектам.
Появление новых объектов порождает ревность. Ревность является менее разрушительным чувством по отношению к любимому объекту, который заставляет испытывать фрустрацию. Агрессия перенаправляется на третье лицо, которое, в представлении ревнующего, получает то, чего желает он сам, тем самым сохраняя значимый объект.
Перенося часть своих желаний с материнской груди на другие объекты, младенец уменьшает напряжение, характеризующее отношение с единственным объектом. Однако это перераспределение порождает новые конфликты и тревоги, связанные с эдипальными желаниями по отношению к родителям, к которым он испытывает всю гамму своих экстремальных чувств. Он наполняется завистью и ревностью по отношению к обоим окружающим его людям.
Кляйн наблюдала развитие как позитивного, так и негативного раннего эдипова комплекса у мальчиков и у девочек. Основным отличием раннего эдипова комплекса является его оральный характер. Сложные перипетии ранних эдипальных отношений с внешними и внутренними хорошими и плохими объектами закладывают основу нормальной и патологической сексуальности. Фригидность, импотенция, гомосексуальность, нестабильность отношений или их отсутствие могут проистекать именно отсюда.
Начало развития Эго
Эго в представлении Кляйн существует с момента рождения и сразу начинает работу по снижению тревоги, возникающей вследствие действия инстинкта смерти. На протяжении параноидно-шизоидной позиции младенец испытывает страх аннигиляции, спасаясь от которого он проецирует его наружу, на внешний объект. Этот механизм проекции является первым актом защиты от тревоги. Взаимодействие с первичным объектом происходит также посредством его интроекций. Помещенный внутрь в состоянии комфорта такой интроект становится хорошим внутренним объектом, который способствует снижению тревоги. Таким образом интроекция является следующим за проекцией средством борьбы с тревогой, а также способом развития и обогащения Эго. В этот период Эго подвергается воздействию деструктивных импульсов и в поисках путей снижения тревоги оно в значительной степени дезинтегрируется. Однако в определенные периоды комфорта преобладают процессы интеграции и за счет положительных объектов, с которыми он идентифицирует себя, происходит усиление Эго. В основе возможности интеграции лежит материнская телесность.
По мере наступления депрессивной позиции эти положительные объекты играют все большую роль в защите от тревог. Младенцу теперь важно сохранить этот объект, помогающий ему. Самое важное - защитить его от своей агрессии, возникающей в ответ на фрустрации. Т.е. тревога теперь возникает при угрозе собственного нападения на хороший объект. Эго принимает на себя работу по снижению этой тревоги. Возникают депрессивные защиты, которые уже не требуют такой степени дезинтеграции. И объекты, и Эго становятся более целостными, что способствует развитию отношений с реальными родителями, которые больше не наделяются его собственными спроецированными свойствами. Способности Эго к восприятию реальности усиливаются также за счет развивающихся эмоциональных и когнитивных возможностей. Целостность объекта дает младенцу возможность воспринимать ситуацию более адекватно. Таким образом, младенец приходит к тому, что оценка происходящего в основном зависит от окружающего мира и восприятия себя в этом мире (тестированию реальности) и созданию адекватных защит.
Возникновение депрессивной тревоги диктует Эго необходимость перенаправления желаний, эмоций, вины и репарационных устремлений в пользу новых объектов. Интерес к телу матери, основанный на его инстинктивных импульсах, сопряжен с тревогой, вызываемой его фантазиями о ее отношении к этому исследованию. Одним из способов снизить тревогу является смещение интереса на другие объекты, символизирующие тело матери. Так происходит при нормальном развитии, но если тревога чрезмерно сильна, ребенок может затормозить свой интерес и отвернуться как от тела матери, так и от окружающего мира.
Развитие раннего Супер-эго
Процесс формирования Супер-эго проходит параллельно с развитием Эго. Наделенные собственной агрессией ребенка, плохие интроекты (сначала плохая грудь, а потом и плохие мать, отец и объединенная родительская фигура) становятся источником развития Супер-эго. Этим объясняется его жесткость, архаичность и грубость. Впоследствии происходит коррекция этого внутреннего образа за счет взаимодействия с реальными любящими родителями. Экстернализованные суперэгальные интроекты - это мифологические и сказочные чудовища, и персонажи ночных кошмаров. Но они же, постепенно смягчаясь, становятся помощниками ребенка в борьбе с тревогами, устанавливающими границы его бушующим инстинктам. Эта функция закрепляется за Супер-эго и приобретает положительный характер запретов, моральных установок, идеалов.
Сначала Супер-эго резко разграничено, отделено от основной части Эго, но эта граница постепенно стирается и оно начинает ассимилироваться в Эго. Этот процесс укрепляет Эго и делает его толерантным к запретам. Это позволяет в дальнейшем использовать механизм вытеснения, который происходит из расщепления, но не приводит к дезинтеграции.
Кляйнеансий анализ сегодня претерпел существенное развитие. Его основные идеи изложены в нескольких томах под названием «Мелани Кляйн сегодня». Продолжает сохраняться акцент на бессознательных фантазиях, но происходит смещение с фантазий об анатомических органах на интерес к функциям, которыми наделена примитивная фантазия. Стал менее категоричным интерпретационный стиль аналитика, внимание которого меньше учитывает проявления агрессии, деструктивности и зависти, адресуясь не столько к наиболее глубоким уровням страха, сколько к его проявлениям, господствующим в ситуации «здесь и сейчас».
Основное внимание продолжает уделяться проективной идентификации, так как перенос и контрперенос испытывают на себе её влияние; большой интерес проявляется к имплицитным ожиданиям пациента, отражающихся в том, что психоаналитик провоцируется на определённые психотерапевтические интервенции. Много внимания стало уделяться невербальному поведению и интеракциям в ситуации «здесь и сейчас». Все эти нововведения сближают кляйнианскийанализ с эго-психологией. Интерпретации в духе кляйнианской школы перестали столь сильно, как раньше, обращаться к фантазиям на тему тела, а скорее стали учитывать актуальный психический уровень функционирования пациента и его способность к символизации.
